Риск

— И каким же негодяем надо быть, чтобы воспользоваться бедственным положением беспомощной девушки? — с отвращением произнесла я. — Не понимаю таких мужчин.
Он ничего не ответил.
— И этот район, куда я попала! — продолжала я, поежившись. — Филип, это несправедливо, что одни живут в роскоши, а другие ютятся в трущобах среди грязи и бедности.
— Так устроен мир, Джорджи. Жизнь сурова, и если кто надеется найти в ней справедливость, то он просто глупец.
Он произнес эти слова с такой горечью, что я невольно вздрогнула. Выражение его лица было сурово и непроницаемо.
— Но… но ты подыщешь коттедж для Марии? — робко спросила я.
— Да.
Он повернулся, чтобы уйти. Он даже не попытался обнять меня.
— Филип? — негромко окликнула я.
Он остановился. Я вскочила с кресла, подбежала к нему и обвила его руками за шею.
— Прости, прости меня, — промолвила я, уткнувшись ему в плечо. — Я не хотела подвергать себя опасности, это вышло случайно.
Он обнял меня и на мгновение с такой силой прижал к себе, что я думала, ребра мои хрустнут.
Но он тут же отпустил меня.
— Я знаю, дорогая, — сказал он. — Будем надеяться, что Клэвену удастся раздобыть сведения, которые помогут нам покончить с этим делом.
С этими словами он вышел из комнаты.
***
Филип уехал сразу же после нашего разговора и вернулся на Гросвенор-сквер в два часа ночи. Когда он вошел в спальню, я тут же поняла, что он пьян.
Я резко села в постели и гневно уставилась на него. Он нес свечу, и я могла разглядеть его лицо.
— Клэвену удалось что-нибудь разузнать? — спросила я.
— Ты еще не спишь, Джорджи? — спросил он, тщательно выговаривая слова заплетающимся языком.
Я страшно рассердилась. Точнее сказать, была вне себя.
— Неужели вы с Клэвеном не можете поговорить, не напиваясь? — огрызнулась я.
Он осторожно поставил свечу на прикроватный столик и лег в постель.
— Клэвен отыскал твоих похитителей, но им известно только то, что им заплатил человек, который нанимает про-фес… профессиональных убийц.
— Это, должно быть, Лэмни, — сказала я.
Он взглянул на меня. Глаза его потемнели.
— Откуда ты знаешь, как его зовут?
— Я слышала, как Клэвен упоминал о нем. А разве Клэвен не может выяснить, кто нанял самого Лэмни?
— Лэмни работает независимо от Клэвена — у них негласный уговор не перебегать друг другу дорожку.
— Замечательно! Значит, Клэвен не может быть нам полезен?
Он хмыкнул.
— Похоже, что так.
— Да, Филип, ты тоже помощник хоть куда, — ядовито продолжала я. — Уезжаешь, чтобы осмотреть какой-то дурацкий канал, оставляешь меня одну, а теперь, после того как меня чуть не изнасиловали и не убили, даже не можешь толком разузнать, кто это сделал! Все, на что ты способен, — это напиться со своими дружками!
Он задул свечу, и комната погрузилась во мрак.
— Я не пьян, — сказал он.
— Нет, пьян! — прошипела я. — И я не верю, что Клэвен и на этот раз вызвал тебя на состязание.
— Мы пропустили несколько стаканчиков, пока обсуждали наши дела, — сказал он.
— Ты выпил больше, чем несколько стаканчиков, — резко возразила я.
— Нет.
— Да!
Он натянул на себя одеяло.
— Я поговорю с тобой завтра, когда ты немного остынешь.
— Ты просто омерзителен, — отрезала я.
Тишина. Несколько минут спустя до меня донесся негромкий храп.
Слезы жгли мне глаза. Я так желала его близости, а вместо этого он явился домой пьяным. Наш брак, который так чудесно начинался в Уинтердейл-Парке, покатился по наклонной плоскости, стоило нам переехать в Лондон.
Не знаю, что меня больше огорчало — то, что я стала мишенью для лондонских преступников, или же моя неудавшаяся семейная жизнь.
Пока я лежала и размышляла в темноте, мне пришла в голову мысль, что второе вытекает из первого. Если удастся разыскать того, кто пытается меня убить, то Филипу не надо будет больше встречаться с Клэвеном (который, безусловно, оказывал на моего мужа дурное влияние) и он вернется ко мне. До сих пор я была лишь пассивной наблюдательницей, предоставив вести это дело Филипу.
Теперь я все возьму на себя.
Надо подстроить так, чтобы убийца попытался напасть на меня. Это единственный способ узнать, кто из этих четверых, которым я по глупости разослала неосторожные письма, виновен в покушениях на мою жизнь.
Я припомнила недавнюю встречу с Алфом и Джемом, и сердце мое дрогнуло. Но я тут же мысленно процитировала стихотворные строчки, ставшие моим девизом:
Он так боялся проиграть Сражение с судьбой, Что отказался рисковать И предпочел покой.
Да, маркизу Монтрозу
было не понаслышке знакомо то, о чем он писал.
Я толкнула Филипа, чтобы он перевернулся на бок и перестал храпеть, и стала разрабатывать план действий.