Воин тумана

– Я помню, кого должен принести тебе в жертву, богиня, – сказал я ей. – Я вижу твой знак. – Схватив волка за ухо, я перерезал ему горло и громко произнес имя Девы.
Но я, видимо, все же опоздал. Женщина на земле вдруг стала извиваться, точно червяк, попавший под лемех плуга, разинув рот и высунув язык.
Дева исчезла. У меня за спиной чей-то голос позвал: "Люций!… Люций!…"
Я не сразу обернулся на этот зов. То, что сперва показалось мне языком женщины, была выползавшая у нее изо рта змея с блестящей чешуей и толще моего запястья. Я ударил змею мечом, но чешуя ее оказалась тверже бронзы.
Судорожно извиваясь, она поползла прочь и скрылась в ночи и тумане.
Женщина на земле приподняла голову.
– Эврикл, – услышал я ее шепот. – О Великая Мать, это Эврикл! – И с этими словами она упала навзничь и испустила дух; труп ее сразу же начал смердеть и разлагаться.
Человек-волк куда-то исчез. На его месте лежал какой-то воин с окровавленной бородой и странно согнувшейся, видимо сломанной, спиной. Он пожал мне руку, точно благодаря меня, и скончался.
– Люций… – снова послышался тот же зов. И лишь теперь – увы, слишком поздно! – стал я искать того, кто звал меня.
Я нашел его, а рядом – сломанный посох с орлом. Он был в доспехах из шкуры льва, однако бедро его было перебито копьем чуть ли не пополам, а бронзовая кольчуга проткнута кинжалом. Этот могучий лев умирал.
– Люций… – Он говорил на моем родном языке! – Люций, это действительно ты?
Я сумел лишь молча кивнуть; я не знал, что сказать ему. Бережно, нежно я взял его за руку.
– До чего же непонятны пути богов! – выдохнул он. – До чего жестоки!
Этими словами кончаются записи в первом свитке.