Зимняя роза
— Я купил ее не для себя, — сухо заметил седоволосый.
Звери в изумлении поднял брови:
— Вы купили ее для другого?
Незнакомец кивнул.
— И для кого же, сэр?
— Для лорда Сакстона.
У Ирены перехватило дыхание, и она в изумлении уставилась на покупателя. Кроме силуэта из кошмарного сна, бестелесной тенью мелькавшего в ее мозгу, она ничего не помнила о человеке, который ухаживал за ней во время болезни.
Флеминг с сомнением посмотрел на выигравшего:
— У вас есть какие-нибудь доказательства, что вы действовали от его имени? Я слышал, что его светлость умер.
Мужчина достал бумагу, скрепленную восковой печатью, и передал мэру.
— Я Торнтон Джаггер, — пояснил он. — В письме говорится, что я вот уже много лет являюсь адвокатом семьи Сакстонов. Если вы сомневаетесь, я полагаю, здесь найдутся люди, которые смогут подтвердить, что печать подлинная.
Гул голосов становился все громче. Сплетни, догадки, факты — все смешалось. До Ирены долетали обрывки слов «сгорел», «в шрамах», «отвратительный», и она похолодела от ужаса. Адвокат поднялся на помост, положил на маленький столик, служивший конторкой, мешок с деньгами и расписался.
Кристофер пробрался сквозь толпу и взобрался на помост. Он помахал пачкой векселей перед носом Эвери и сказал:
— Я забираю все, кроме пятидесяти фунтов, которые оставляю вам в утешение. А четыре тысячи девятьсот пятьдесят фунтов мои. Есть возражения?
Флеминг во все глаза смотрел на Кристофера, сожалея, что нет никакой возможности большую часть этих денег оставить себе. Но вместе с неоплаченными лондонскими векселями его долг Ситону был гораздо больше пяти тысяч. Поэтому ему ничего не оставалось, как кивнуть.
Кристофер взял мешок, быстро отсчитал пятьдесят фунтов и бросил деньги на стол. Остальное взял под мышки и помахал пачкой векселей.
— Я никогда не думал, что мне вернется хоть часть, но теперь я доволен. С этого дня между нами нет никаких недоразумений, мэр.
— Негодяй! — прошипела Ирена в лицо Кристоферу. Сама не сознавая, что делает, она выхватила у него из рук пачку векселей и, не желая больше никого видеть, бегом спустилась с помоста.
Флеминг устремился за ней следом, но Кристофер преградил ему дорогу.
— Прочь! — заорал Эвери. — Девчонка взяла векселя!
Кристофер отступил в сторону, а Фэррел схватил его за рукав.
— Вы нарочно это сделали! Я видел!
Кристофер пожал плечами.
— Ваша сестра имеет право на все, что она взяла, и даже больше.
Фэррел не нашелся что ответить, поднял увечную руку и презрительно сказал:
— Во всяком случае, теперь мы избавились от вашего общества.
Он с независимым видом прошел мимо Кристофера и последовал за отцом, а Кристофер насмешливо глядел ему вслед.
Потный и задыхающийся от бега, Эвери влетел в дом и обнаружил Ирену в гостиной возле камина. Она стояла и смотрела, как языки пламени лижут пачку векселей.
— Что ты делаешь, девчонка? — воскликнул он. — Это ценные бумаги. Они — единственное доказательство, что я расплатился с этим мерзавцем!
— Теперь они мои, — холодно заметила Ирена. — Мое приданое. Моя доля от аукциона. А тебе следует позаботиться, чтобы все было приготовлено к завтрашней церемонии. Сегодня последняя ночь, которую я проведу в этом доме. Ты понял, отец? — Она с презрением улыбнулась. — Я больше никогда не вернусь сюда.