Зимняя роза

— Нет никакого лорда Сакстона, лорд Сакстон сгорел! — взорвался отец. — Ты все лжешь!
— Ты ошибаешься, отец. — Она натянуто улыбнулась. — Лорд Сакстон не умер. Он жив.
— Есть люди, которые видели, как он горел, — возразил Флеминг. — Он не мог выжить!
— И все-таки он жив, — спокойно возразила Ирена. — Он живет в Сакстон-Холле вместе со своими слугами.
— Значит, это привидение! — рявкнул отец. — Или кто-то просто одурачил тебя! Как он выглядит?
— Я никогда толком не видела его. Его лицо всегда было в тени… — Темный силуэт на фоне оранжевого сияния промелькнул перед ее глазами, и она добавила: — Возможно, он хромой или увечный. — Гул прошел по толпе, и Ирена поспешно пояснила: — Я не знаю. Я ударилась головой, и к тому же было темно. Я могу что-то напутать.
— Ты хочешь сказать, что за всю неделю так и не увидела хозяина дома? — фыркнул мэр. — Ты, наверное, думаешь, что я не в своем уме, если надеешься, что я в это поверю.
— Мне незачем лгать, — возразила Ирена.
Лакей положил ее сумку и седло на крыльцо дома и вернулся к карете.
— Эй, ты! — Эвери ткнул указательным пальцем в сторону лакея и победно оглядел толпу зевак. Сейчас он выведет эту девчонку на чистую воду. — Скажи-ка нам, как выглядит… э-э… твой хозяин?
— Не могу точно сказать, сэр.
Эвери открыл рот от удивления.
— Что?
— Я не видел его три года.
— Как же это ты его не видел, если работаешь у него, а?
— Мы не встречались с лордом Сакстоном с тех пор, как я вернулся в Сакстон-Холл.
— Тогда откуда ты знаешь, что работаешь па него?
— Мне сказала миссис Кендалл, сэр, она его видела.
— Миссис Кендалл? — Эвери нахмурился.
— Экономка в Сакстон-Холле, — пояснила Ирена.
Брови мэра сошлись на переносице. Он не мог поверить в то, что говорили лакей и Ирена, и подозревал, что они его просто дурачат. Он сделал дочери знак отправляться в дом и, когда она ушла, снова обратился к лакею:
— Я не знаю ни твоего хозяина, ни причин, по которым он велел привезти мне дочь, но, кто бы он ни был, поблагодари его от моего имени. А если он решит заехать в Мобри, добро пожаловать в мой дом.
Карета развернулась и двинулась на север. Горожане разбрелись, обсуждая фантастическую историю, которую можно было теперь пересказывать непосвященным, добавляя все новые подробности.
Мэр хмуро посмотрел на сына, который все еще держал в руках поводья.
— Поставь его в такое место, откуда твоя сестра не смогла бы его забрать, или я велю скормить его собакам.
Флеминг вошел в дом, захлопнул за собой дверь и посмотрел на стоявшую у лестницы Ирену. Скрестив руки на груди, он торжественно произнес:
— Ну а теперь, моя крошка, я послушаю, как ты объяснишь свое поведение.
Ирена гордо вскинула голову, готовясь к неминуемой битве.
— Я решила, что отныне не буду потакать тебе. Я собираюсь искать работу и жить самостоятельно. Повторяю: я бы никогда не вернулась, если бы лорд Сакстон не велел отправить меня домой.
Эвери прищурился.
— Что ж, девочка, раз ты не хочешь слушаться родного отца, у меня не остается выбора, как только держать тебя в ежовых рукавицах. Я чуть с ума не сошел: через два дня аукцион, а ты исчезла.
— Да, это серьезное огорчение, отец, но ты сам виноват, — смело сказала Ирена.
— Виноват?! — воскликнул Флеминг, и кровь бросилась ему в лицо. — Я заботился о тебе все эти годы, с тех пор как умерла твоя мать. Отдавал тебе все лучшее, кормил, давал крышу над головой, время от времени покупал новые платья — только чтобы сделать тебя счастливой. Я сбился с ног, пытаясь найти тебе стоящего мужа…
— Стоящего мужа? Либо мешок с костями, который вот-вот развалится, либо такой толстяк, что ему и в дверь не пройти? Полоумные старики с потными руками! Стоящего мужа, говоришь? — Она презрительно рассмеялась. — Скажи лучше, стоящий кошелек, в котором ты так нуждаешься.
— Пусть так, — процедил сквозь зубы Эвери, — но, прежде чем ты покинешь этот дом, я запру тебя в твоей спальне. Ты, правда, сможешь выходить, но только со мной или с Фэррелом. Посмотрим, сколько за тебя дадут на аукционе.
— Я сейчас пойду к себе в комнату, — спокойно ответила Ирена, — и останусь там до самых торгов. Но предупреждаю: когда ты меня продашь, я уйду и у тебя больше не будет дочери.