Женщины, жемчуг и Монти Бодкин
— Еще бы, еще бы. Господи, теперь я повторяю!
— Тогда это работа для меня. Как вы меня представите?
— Вы не обидитесь, если я скажу, что вы — камердинер моего мужа?
— Ну, что вы, мадам. Я часто изображаю слуг.
— Придется сбрить усы.
— Естественно, мадам, — выговорил Шимп, словно актер, готовый на все ради искусства. Он любил свои усики, но еще больше ему нравилось попасть в дом, где есть жемчуга в пятьдесят тысяч долларов. К тому же, усы можно отрастить. Нужны только время и помада.
— Понимаете, — сказала Грейс, — смотреть надо и за моим мужем. Камердинеру это как раз несложно.
Шимп встрепенулся как боевой конь при звуках трубы.
— Нужны доказательства?
— Какие еще доказательства?
— Ваш муж вам изменяет? Хотите развестись?
Он явно сморозил глупость.
— Нет, какой кретин! — сказала Грейс. — Мой муж не посмеет мне изменить, даже если вы принесете ему под елку всех девочек из «Плейбоя».
Шимп огорчился. Он знал, что эти доказательства — его конек. Но Грейс сверкала богатством, и он подавил досаду, спросив, почему надо следить за таким праведным человеком. Сам он знал только одну причину для слежки.
— Он на диете, — ответила Грейс. — Дочь предложила, и я ему спуску не дам. Не пить, не обжираться. Обыскивайте его комнату. Если найдете пирожные или сладости — сразу сообщайте мне, а я уж разберусь.
В голосе ее было столько пантерьего, что Шимп, человек не слишком чувствительный, поневоле вздрогнул. Он легко представил себе, как она разбирается.
— Он давно толстеет, да и тогда, в начале, худобой не отличался. Я, конечно, не знаю, что он ел там у себя на студии, но теперь все изменится. Мы с вами сделаем из него Фреда Астера.
— Конечно, ко…
— Я вам дала наш летний адрес?
— Нет, мадам.
— Меллингем-холл, Меллингем, Сассекс. Пока я вас не вызову, не приезжайте. Мы сперва прошвырнемся в Канны. Вы там бывали?
Шимп ответил, что нет, всем своим видом показывая, что ему больно слышать об этом курорте. Именно там отдыхали одни… неприятные люди, мистер Моллой и его жена Долли. В прошлом их дорожки не раз пересекались и всегда с плачевным результатом.
Проводив Грейс до двери, и заверив ее, что он прилетит по малейшему ее зову, Шимп уселся за стол и возобновил изучение открытки, прерванное визитом. На картинке был изображен бульвар Круазетт в этих самых Каннах, а на обратной стороне беглым женским почерком было написано: «Веселимся вовсю. Рада, что нет тебя».
Утешало только то, что не было никакой опасности повстречать эту парочку в Меллингем-холле. Память о том, как миссис Моллой, напоминавшая леди Макбет, ударила его рукояткой пистолета по темечку, была слишком свежа.