Общество для Генри
— Келли!
— У меня это с самого первого дня, как мы познакомились.
— Не верю!
— Что тебя удивляет?
— Ты такая замечательная!
— Ты — тоже.
— Я? Я — пустое место. Стареющий Алджи.
— Кто такой Алджи?
— Мой племянник. Лодырь и дармоед. Я тоже. Я не достоин поцеловать как это называется твоего платья.
— Если это все, что ты хочешь поцеловать… — сказала Келли. — А вот это ты должен будешь делать каждую минуту, если не чаще, — добавила она, по прошествии некоторого времени.
Генри по-прежнему сомневался.
— Ты уверена, что не совершаешь ошибку?
— Еще как уверена.
— Если Стикни не купит дом, нам придется худо.
— Ну и что?
— Тебя это не заботит?
— Я только рада. По-моему, люди, которые женятся практически без денег, самые счастливые. Когда бедному человеку удается выкроить хоть немного, он веселится от души. Богатым все скоро приедается, и любовь угасает.
Этого Генри вынести не смог. Он не хотел бы противоречить ей даже в такой мелочи, но тут она перегнула палку.
— Нет, — твердо сказал он. — Моя любовь к тебе не угасла бы, даже будь у меня миллион.
— Могла бы угаснуть.
— Нет.
— Я просто сказала, что могла бы.
— Не могла бы.
— Ладно, — уступила Келли, — я просто говорю, что куда приятнее считать каждый цент, и ездить в Лондон на ланч и утренний спектакль в твой или мой день рожденья, а мне самой шить себе платья, чем… чем…
— Наоборот.
— Да, чем наоборот. Было бы совсем не то, если бы Теодор оставил мне миллион, а не умер бы по уши в долгах.
— Ты совершенно права. Мы бы не пережили всего того, что нам предстоит, и не чувствовали бы себя такими близкими.
— Я знала в Нью-Йорке одного бедолагу, который унаследовал от отца двадцать миллионов и женился на девушке, у которой было в два раза больше.
— Что с ним стало? — в ужасе спросил Генри.
— Не знаю. Наши пути разошлись. Но только вообрази этих двоих!
— Кошмар!
— Чего их ждало хорошего?
— Страшно подумать. Как его звали?
— Кадуолладер. А ее — Алленби.
Несколько мгновений Генри стоял в молчании, потрясенный трагедией этих несчастных. Он готов был разрыдаться и видел, что Келли тоже с трудом сдерживает слезы. Она заговорила первой.
— Что там под крышкой? — спросила она.
— Копченая селедка, — ответил Генри.
— Вперед! — воскликнула Келли. — Я могу съесть дюжину.