Деньги в банке

— Не может быть!
— Только что сама мне сказала. Здорово, а?
— Потрясающе.
— Как насчет совета, который я вам дал?
— Забираю назад всю критику.
— Разве я вам не говорил?
— Конечно, говорили.
— Я всегда прав насчет женщин.
— Вы их изучали.
— С детства.
— Теперь мы знаем, зачем была ниспослана трагическая история с мисс Джефферсон. Чтобы вы на склоне лет…
— Как это на склоне лет?
— Я должен был сказать, в расцвете дней. Чтобы вы в расцвете дней направляли и утешали достойных юношей. Как говорят ирландцы, мы в песне поем, что в страданье познали.
— Джеф!
— Э?
— Вы опять слишком много говорите.
— Прошу прощения.
— Боритесь с этим, мой мальчик. Это ваш единственный недостаток.
— Вы так считаете?
— Считаю. Если отбросить обыкновение стягивать разговор на себя, не давая никому вставить словечко, вы — отличный молодой человек, и я не желал бы моей племяннице никого другого. Мысль, что она погубит себя за человеком, который ходит руки в боки и говорит, уберите из гостиной этот стол, он не гармонирует с обоями, доводила меня до исступления. Теперь у нее все будет хорошо.
— Вы очень добры.
— Пустяки.
— Я постараюсь сделать ее счастливой.
— Она будет купаться в счастье.
— Не могу выразить, как я вам благодарен. Если бы не вы…
Энн с напряженным, заносчивым лицом слушала заседание общества взаимного восхваления. Она еще ничего не сказала, поскольку просто не смогла бы вклиниться в этот поток, но при слове «вы» Джеф сделал паузу и взглянул на друга и помощника восторженным взглядом, словно подыскивал форму для кипящих в груди чувств. Энн воспользовалась затишьем.
— Можно мне кое-что сказать?
— Давай, — благодушно разрешил лорд Аффенхем.
— Давайте, — еще благодушнее поддержал Джеф.
— Я хочу сказать только одно, — произнесла Энн, не глядя на него и обращаясь исключительно к дяде. — Я не выйду за мистера Миллера, хоть бы он был последний мужчина в мире!
На этой фразе бессчетные героини бессчетных пьес с истерическим хохотом удаляются за кулисы. Энн не расхохоталась, но из комнаты вышла и хлопнула за собой дверью.