Деньги в банке

— Чем?
— Вообще-то, сэр, я обычно пользуюсь мылом.
— Каким мылом?
— Туалетным. Или кремом.
— Сапожным?
— Нет, для бритья.
— Тогда почему вы сказали «мазь»?
— Иногда я пользуюсь фаброй, это такая мазь для усов.
— Ну, выглядят они просто ужасно, — откровенно признал лорд Аффенхем. — На вашем месте я бы их сбрил. Чего ради вы носите этот древесный гриб?
На последний вопрос у Шимпа Твиста мог быть только один ответ. Усы — единственное, кроме денег, что он по-настоящему любил, о чем и сказал лорду Аффенхему.
— Тогда вы болван и плут, — объявил лорд Аффенхем. — Впрочем, разумеется, вы болван и плут, иначе не пошли бы в частные сыщики. — А теперь, — продолжал он, поводя плечами, чтобы размять мышцы, — я переломаю тебе кости, жалкий криворожий недомерок.
Несмотря на приятельский тон, в котором разговор протекал до этой минуты, Шимп и на мгновение не упускал из виду возможность подобного поворота. Отвечая на расспросы в самом свойском духе, он, тем не менее, держался от хозяина комнаты на расстоянии вытянутой руки, а сам старался расположиться между ним и дверью.
Слова лорда Аффенхема застали его в стратегической позиции, из которой он мог, не мешкая, юркнуть в дверь. Кролик, окажись он свидетелем этой сцены, понял бы, что видит истинного мастера своего дела и постарался запомнить этот маневр. Лорд Аффенхем рассказывал, что в юные годы сыщики ходили за ним толпой; однажды ему удалось затаиться в темной подворотне и выскочить на преследователя, шедшего за ним от Сент-Джонс-вуд до Беркли-сквера. С тех пор ему ни разу не доводилось видеть, чтобы служители сыска двигались с таким же проворством.
Лорд Аффенхем опечалился. Он корил себя, что увлекся любопытством, когда надо было сосредоточиться на главном. Теперь он навсегда лишил себя радости взять частного сыщика за шею и завязать ее морским узлом. Случай стучится к нам в дверь лишь однажды, и он проморгал этот стук.
Лорд Аффенхем, подобно поэту, чувствовал, что горше слов не выведет перо, чем эти: так могло бы статься.