Деньги в банке
Мистер Моллой не повергся лицом в прах, но был к этому близок. Никогда, поклялся он мысленно, никогда больше не усомнится он в планах этой чудесной женщины, даже если их достоинства не сразу открываются неповоротливому мужскому уму. Его красивые, честные глаза вспыхнули.
— Ну, класс!
— Согласна.
— Непременно сработает.
— Непременно.
— Шимпа как ветром сдует.
— Уедет, и больше не покажется.
— Бегу в гостиницу.
— Давай. Позвони мне с почты, что он вышел, а я сразу к Кейкбреду. Тут главное скорость.
Мистер Моллой двинулся широким шагом. Его ноги, обычно не склонные к быстрой ходьбе, словно обрели крылья. Не прошло и получаса, как Долли, узнав, что Шимп слопал наживку вместе с крючком и должен быть с минуты на минуту, вошла к лорду Аффенхему в буфетную.
Стеклянное выражение его глаз — мыслитель отдыхал — исчезло при виде Долли. Она так явно тянулась к его обществу, что старый лорд понемногу привык считать ее своей старой подружкой. Он тяжело поднялся, словно бизон, отходящий от водопоя, и уже собирался предложить гостье бокал портвейна, когда заметил, что кулаки ее сжаты, а взор пылает огнем. С маленькой очаровательной женщиной что-то явно стряслось. Его доброе сердце защемило от жалости и желания помочь. Долли всегда пробуждала в нем инстинкт защитника. Она казалась такой хрупкой, такой неприспособленной к жизни.
— Что случилось, мэм? — спросил он.
Долли сглотнула.
— Ох! Я сама не своя. Одурела, как мокрая курица.
В другую минуту это высказывание натолкнуло бы лорда Аффенхема на целую череду размышлений: как именно дуреют мокрые курицы, по каким признакам можно различить это состояние ума, и как они соотносятся, скажем, с мартовскими зайцами или членами угубианской колонии миссис Корк. Однако сейчас он думал только о Долли и ее беде.
— Что случилось? — повторил он и добавил совсем некейкбредовское «Э?». Как мы видели, он старался не выходить из роли, но сейчас волнение было слишком сильно.
— Слушайте, что я вам скажу, — так же взволнованно продолжала Долли. — Я услышала, что они послали частного сыщика обыскать вашу комнату, будто вы там укрываете краденое. Я просто осатанела! Бросить тень на вашу репутацию!
Энн рассказала лорду Аффенхему, что первой тень на его репутацию бросила сама миссис Моллой, и она же предложила нанять частного сыщика. Он мог бы ответить обидно и резко. Однако он давно простил маленькой подружке ее необдуманный промах. Разумеется, тогда она не знала его так близко.
— Вы про юного Эдера, как он себя зовет?
Долли посчитала нужным вздрогнуть от неожиданности. Она помнила, что ей не положено знать о знакомстве собеседника с юным Эдером.
— Вам про него известно?
Лорд Аффенхем довольно хихикнул.
— Да.
— Какой вы проницательный!
— Многие так говорят, — заметил лорд Аффенхем, хотя и не уточнил, кто.
— Я решительно не возражаю, если юный Эдер обыщет мою комнату.
— Но это не он, — сказала Долли. — Другой.
Спокойствие лорда Аффенхема улетучилось.
— Э? — вскричал он, окончательно выходя из роли. — Какой еще другой?
— Я говорила с этим старым пролазой Трампером. Ему не нравится Эдер. Дескать, слишком молодой и разбитной. Поэтому он, ничего не говоря миссис Корк, пошел и нанял своего шпика, чтобы тот обыскал вашу комнату.
Лорд Аффенхем затрясся.
— И когда этот гад заявится?
— Сегодня. С минуты на минуту. Он выбрал это время, зная, что вы будете заняты по дому. Мне кажется, вам надо его подкараулить и хорошенько отдубасить.
— Еще бы! Тварь ползучая!
— У вас в комнате можно спрятаться?
— Да, за ширмой.
— Отлично! — Долли, как школьница, захлопала в ладоши. — Прячьтесь и не стреляйте, пока не различите белки его глаз.
Несколькими минутами позже лорд Аффенхем, идя через прихожую по пути из столовой, где проверял, все ли в порядке, чтобы отлучиться на время, встретил мистера Трампера, который направлялся в бильярдную. Он пригвоздил его таким ледяным взглядом, что несчастный вжал голову в плечи, словно птица при виде змеи. В присутствии дворецкого он всегда чувствовал себя виноватым, словно надел галстук на резинке или ел суфле вилкой для рыбы.