Самый лучший папа
На этот раз Блейк оставил свет включенным. Он медленно раздевал Мередит, целуя каждый дюйм открывавшегося тела, чем доводил ее до неистовства. Потом ее ласкал его рот. Его вел непогрешимый инстинкт — видимо, мастерство не имеет значения. Она любила его и потому с восторгом принимала от него все. Он знал это, и сердце его пело от счастья. Он чувствовал себя как путник, вернувшийся наконец домой, смотрел на Мередит и знал, что ничего в жизни ему больше не надо, лишь бы ее руки обнимали его. Жена. Мередит — его жена, и она хочет его. Он тихо застонал.
— Мери, люби меня, — прошептал он, жадно впиваясь в ее рот. — Люби меня.
Боже, какое счастье! Да понимает ли он, что сказал? Бедный, одинокий человек… Мередит жарко обняла его и бесконечно целовала, стремясь излить всю любовь и нежность, переполняющие ее.
— Ты… ты убиваешь меня, — выдавила она из себя через несколько минут. Медленные ласки довели ее до исступления. Ослепнув от страсти, она целовала его, будто наверстывая за все свои одинокие годы, полные невысказанной любови. Его могучее тело дрожало. Невыразимое наслаждение охватило их, они бились в неистовых объятиях и, когда волна завершения ударила обоих одновременно, судорожно вцепились друг в друга.
Мередит еле дышала под весом Блейка.
— Дорогой, — шептала она, касаясь губами щек, шеи, рта, — дорогой, любимый, единственный…
Он возвращал ей поцелуи, гладил ее обнаженное тело, любил каждый его плавный изгиб. Собственные руки казались ему грубыми. Он лелеял теплый шелк ее кожи, наслаждался ее ароматом, ее близостью.
Где-то на краю сознания возникло воспоминание, как он просил любить его. Он уткнулся ей в шею, целовал ее и чувствовал, что теряет последние силы, становится уязвимым и зависимым.
— Всю жизнь я был одинок, — тихо и серьезно сказал он. — Только теперь я понял, как мне было холодно. Ты согрела меня.
Слезы навернулись Мередит на глаза.
— Я буду согревать тебя всю жизнь, если позволишь, — хриплым шепотом пообещала она.
Позже, когда они лежали уже без света, Блейк долго не мог заснуть. Не верилось, что так внезапно изменилась жизнь. Был один — а теперь у него есть дочь и любящая жена, и он так счастлив, что ему даже не по себе.
Сегодня что-то произошло между ним и Мередит. Что-то непостижимое. Это больше не было удовлетворением физического влечения, нет. В их нежности, их ласках было какое-то благоговение. Мередит захватила его полностью. Он поежился. Можно ли доверять ей? Не растопчет ли она его, как Нина? Он позволил себе влюбиться — а вдруг она предаст его? Он вгляделся в спящее лицо. Даже в темноте был виден его теплый свет. Страх улетучился. Ей можно доверять.
Конечно, можно, твердо сказал он себе. В конце концов, можно ужиться с ее профессией, а она к тому же будет занята Сарой. Нет, ее творчество не помешает их семейной жизни. Он об этом позаботится.