Шелк

Она сразу поняла, что эта картина должна принадлежать ей, какой бы ни была цена. Тут нечего и сомневаться. Девушка, нарисованная на холсте, будет напоминать Жанне о том, что она еще жива, давать силу, как глоток свежего воздуха. И только заглянув в каталог, Жанна с мучительной тоской осознала, что от двойника ее отделяет целая пропасть – невидимая, но непреодолимая. Девушка на картине принадлежала лишь самой себе – безраздельно. Она не предназначена для продажи. И через сто лет она будет все так же сидеть здесь, склонившись над шелком, и вышивать на нем свои мечты.
Послышались чьи-то шаги, слабый, еле слышный вздох.
– Джули?
Молчание. Жанна резко обернулась, но не сразу разглядела, кто скрывается в полумраке. Ее слепил свет прожекторов. А тут еще ребенок ударил головкой прямо в ребра.
Потом она увидела Диона. Он стоял и смотрел на нее – просто смотрел, без всякого вызова и высокомерия. Дион. У Жанны замерло сердце, и это бесконечно долгое мгновение отпечаталось в ее сознании с невероятной четкостью, как перед смертью. Дион постригся и выглядел старше, мудрее и привлекательнее. А в глазах распускались цветы радости.
– Дженьюри!
Изумление и счастье, которые Жанна испытала в первую минуту, сменились мучительным сознанием того, что наступил самый страшный момент в ее жизни. Впрочем, нет. Худшее было впереди. Оно приближалось, стремительно и неумолимо, как поезд, мчавшийся со скоростью сто миль в час. Его не остановить. А она, Жанна, беспомощно лежит, прикованная к рельсам, и вслушивается в грохот и лязганье колес.
– Прости, Дион.
Чей это голос – холодный и бесстрастный?
– Ребенок не от тебя. Прощай.
Дион не шелохнулся. Стоял как каменный. Господи, думала Жанна, какое сердце может это выдержать?.. Не поднимая глаз, она прошла мимо него, мимо прекрасной лошади с ее удивленно вопрошающим взглядом, шагающего дерева и бескрайнего неба… Спустившись по лестнице, она вышла на улицу – в жестокий мир, скованный зимним холодом.
Жанна забилась в такси. Ее зубы выбивали дробь, дыхание вырывалось из груди короткими всхлипывающими вздохами. И только теперь, по дороге в аэропорт, она до конца осознала, как жестоко поступила судьба, выполнив все ее желания. Глаза Диона… Почему раньше она ничего не замечала? А теперь поздно. Не для Диона – он-то носит в себе неиссякаемый источник света, а для нее.
В аду наверняка стеклянные крыши, чтобы грешные души видели, как близки они к раю. Лучше умереть, чем знать, что любовь недоступна, хотя кажется – вот она, на расстоянии вытянутой руки.