Блюз суккуба

— Значит, ты придумал эту дурацкую игру только для того, чтобы потешить свое самолюбие?
Роман беспечно пожал плечами, все еще довольный собой.
— В твоем изложении это выглядит слишком мелочным. Что ж, согласен, это было глупо. И даже слегка по-детски. Но я должен был знать, как велико твое чувство. Ты не представляешь себе, до какой степени меня тронуло, что ты волнуешься за меня. Не говоря о том, что я оказался первым, о ком ты вспомнила. Это доставило мне кайф: значит, ты отдаешь мне предпочтение перед всеми остальными.
Я едва не сказала, что на самом деле моей главной заботой был Сет. Но я сначала позвонила Роману, так как считала, что Сету в данный момент ничто не грозит. К счастью, мне хватило ума вовремя прикусить язык. Пусть Роман думает, что прав.
— У тебя проблемы, — вместо этого неосторожно сказала я. — Ты заставляешь меня прыгать сквозь кольца. Меня и других бессмертных.
— Возможно. Извини, что причинил тебе неудобства. Но остальные? — Он покачал головой. — Это им только на пользу. Джорджина, они нуждаются в уроке. Разве они не злят тебя? Что они тебе дали? Ты явно недовольна своей судьбой, но разве начальство позволяет тебе что-то изменить? Нет. Так же, как не дает покоя мне и моей родне. Эта система порочна. Она закоснели в своем понимании того, что хорошо, а что плохо. Никаких полутонов. Никакой гибкости. Именно поэтому я прихожу и делаю то, что делаю. Им нужно стряхнуть пыль с ушей. Они должны знать: не им одним решать, что такое грех и спасение. Некоторые из нас еще борются.
— Приходишь… И как часто ты это делаешь? В смысле совершаешь убийства?
— Не так часто. Каждые лет двадцать-пятьдесят. Иногда раз в сто лет. На какой-то период это помогает, но через некоторое время система снова начинает доводить меня до белого каления, и я выбираю новое место и новых бессмертных.
— Но действуешь по тому же плану? — Я вспомнила символы в апартаментах Джерома. — Сначала предупреждение, а потом решающее сражение?
Роман оживился.
— Отлично. Я вижу, ты времени даром не теряла. Да, обычно так и бывает. Сначала я выбираю нескольких бессмертных низшего ранга. Это легкая добыча. Правда, я всегда испытываю из-за них угрызения совести. На самом деле они такие же жертвы системы, как и мы с тобой. Но это сбивает с толку высших бессмертных. А потом сцена освобождается для главных действующих лиц.
— Джером, — мрачно произнесла я.
— Кто?
— Джером. Местный архидемон. — Я помедлила. — Твой отец.
— Гм-м… Да.
— Что это значит? Ты говоришь о нем так, словно он мелкая сошка.
— В каком-то смысле так оно и есть.
— Да… но он твой отец.
— Ну и что? Наша связь — точнее, ее отсутствие — ничего не меняет.
Джером говорил о Романе почти то же самое. Сбитая с толку, я опустилась на подлокотник кресла, похоже, мое неминуемое уничтожение было совсем не таким неминуемым.
— Но разве он… разве он не реальная цель? Не тот бессмертный высшего ранга, которого ты пришел убить?
Роман покачал головой, его лицо вдруг стало серьезным.
— Ты не понимаешь. Дело не в этом. Покончив с кем-нибудь из низших бессмертных, я переключаюсь на местную шишку. Большого начальника. Это еще сильнее выбивает всех из колеи. Понимаешь, важнее всего психологический эффект. Если я добираюсь до самого главного, никто не может чувствовать себя в безопасности.
— Значит, это должен быть Джером.
— Нет, не он, — терпеливо ответил Роман. — Хоть мой папаша и архидемон, он здесь не самый главный. Пойми меня правильно: я получаю удовлетворение, гадя на его территории, если так можно выразиться, но здесь есть тот, по сравнению с кем ваш архидемон — карлик. Вряд ли ты его знаешь. У тебя нет причины с ним общаться.
Тот, по сравнению с кем Джером — карлик? Остается только…
— Картер. Ты ищешь Картера.
— Это его имя? Местного ангела?
— Он сильнее Джерома?
— Намного. — Роман с любопытством посмотрел на меня. — Ты с ним знакома?
— Слышала… о нем, — солгала я. — Ты прав, я с ним не общаюсь.
Мой мозг лихорадочно заработал. Значит, его цель — Картер? Спокойный, ироничный Картер? У меня не укладывалось в голове, что он могущественнее Джерома, впрочем, я почти ничего о нем не знала. Не знала даже, в чем заключается его работа или миссия, которую он выполняет в Сиэтле. Мне было ясно одно (и, похоже, только мне): если ангел действительно намного сильнее Джерома, то Роман ничего не может с ним сделать. Конечно, если действует правило, что сила нефилима не может превышать силу его родителя. В этом случае Роман не причинит вред ни ангелу, ни демону.
Однако я и тут промолчала. Роман не должен догадаться, что я знала Картера лучше, чем он думал. Пусть переоценивает свои возможности. Чем больше он будет питать иллюзий, тем легче мы с ним справимся.
— Вот и хорошо. Вряд ли суккуб может дружить с ангелом, но кто тебя знает… Острый язык не мешает тебе иметь множество поклонников. — Роман слегка расслабился, прислонился к стене и скрестил на груди руки. — Бог свидетель, я уже и так изменил своим принципам, пытаясь не трогать твоих друзей.
Гнев помог мне справиться со страхом.
— Да ну? А как же Хью?
— Это который?
— Бес.
— Ах да. Ну, этого малого следовало слегка проучить. Он нагрубил тебе. Но я его не убил. — Он посмотрел на меня так, словно искал одобрения. — Это было сделано для твоей же пользы.
Я промолчала и вспомнила, как выглядел Хью в больнице. Груб?
— А остальные? — продолжил он. — Этот нахальный ангел-хранитель? Вампир, который тебе угрожал? Мне захотелось свернуть ему шею, не сходя с места. Я избавился от них ради тебя. По собственной инициативе.
Мне чуть не стало плохо. Я не желала смерти ни Люсинде, ни Дьюану.
— Очень тебе признательна.
— Не стоит благодарности. Я все равно должен был что-то сделать. Но когда я встретил на уроке танцев твоего друга вампира, то не смог заставить себя причинить ему вред. Ты загнала меня в угол. Пришлось обойтись без новых жертв.
— Прошу прощения за доставленные неудобства! — От его притворства я потеряла терпение. — Именно поэтому ты набросился на меня в тот вечер?
Он нахмурился.
— Ты о чем?
— Сам знаешь! — Мысль о нападении заставила меня покопаться в памяти. Это случилось после посещения «Хрустального пинцета», на следующий день после концерта, когда я сбежала от Романа. У него был повод разозлиться и отомстить мне. — Вспомнил? На следующий день после концерта Дага. После вечера, который я провела с Сетом.
— Ах, вот ты о чем…
— И это все, что ты можешь сказать?
— Ну да, признаюсь, это выглядело немного по-детски, но ты не можешь меня осуждать. Думаешь, легко было видеть, что ты любезничала с Мортенсеном, а мне дала от ворот поворот? Накануне я следил за вами и видел, как ты поехала к нему. Я должен был что-то сделать.
Я вскочила с кресла. Мои мрачные предчувствия вернулись.
— Что-то сделать? Избить меня до полусмерти в темном переулке?
Роман поднял бровь.
— О чем ты говоришь? Я же сказал, что никогда не причинил бы тебе вреда.
— А ты о чем говоришь?
— О кафе-мороженом. Я следил за вами весь день, а когда увидел, как вы воркуете, мне стало обидно. Я открыл дверь и устроил небольшой кавардак. Поступил как мальчишка. Вот и все.
— Да… — Я умолкла на полуслове, вспомнив, как порыв ветра распахнул дверь и сдул все, что стояло и лежало на столах и прилавке.
Такой вихрь был для Сиэтла редкостью, но мне и в голову не пришло приписать ему сверхъестественное происхождение. Роман был прав: это выглядело по-детски.
— О каком темном переулке ты говорила? — напомнил он.
Я заставила себя забыть о случае в кафе.
— Позже… в тот же вечер. Я возвращалась домой, а ты… или кто-то другой… напал на меня.
Лицо Романа окаменело, глаза сделались стальными.
— Рассказывай. Рассказывай все, что случилось.
Я сообщила ему, как нашла ссылку на книгу Харрингтона, поехала за ней в «Хрустальный пинцет», оставила машину далеко от дома и пошла пешком. Но про своего спасителя промолчала. Роману не следовало знать, что с Картером меня связывает не просто шапочное знакомство и что я могу помешать осуществлению его планов. Если нефилим будет думать, что мне нет до ангела никакого дела, у меня появится возможность предупредить Картера.