Изумруд твоих глаз (СИ)

- Давай, бельчонок, кончи для меня, - прошептал я ему в ухо, тут же проведя по ушной раковине языком. - Ну же...
И он, не выдержав, взорвался, его тело в моих руках забилось в лёгких конвульсиях, а пол оросила белая тягучая жидкость, тут же смытая потоками воды. Я покрепче прижал Женьку к себе, чувствуя, что у него подгибаются колени.
- Как ты, солнышко? – нежно провёл рукой по мокрым волосам.
- Я умер от наслаждения. Будешь хоронить, гроб покрась в голубой цвет...
Я засмеялся и отпустил его. Ну что тут скажешь? Это Женька.
- Чем будем заниматься? - спросил я его, когда мы покинули душ.
- Играть в увлекательную игру, – он лукаво улыбнулся, и в его глазах блеснули смешинки.
- Какую?
- В похотливых кроликов. Правила простые: нужно выяснить, сколько в нашем доме горизонтальных поверхностей, на которых можно трахаться.
- И с чего выяснять начнём? – я подавил в себе желание расхохотаться.
- Со спальни, конечно, кровать – это моя любимая горизонтальная поверхность.
Он утянул меня в комнату и толкнул на эту самую горизонтальную поверхность, запрыгнув сверху, оседлал мои бёдра. Я почувствовал, что снова возбуждаюсь. Ни дать ни взять похотливый кролик.
- Нарываешься, детка? – ласковым голосом проворковал я, сдергивая с его бёдер полотенце.
- Не без этого, – он сверкнул глазами. – Хочу медленно и с чувством.
- Как скажешь, - я стал нежно гладить его бёдра, поднимаясь от колен к паху и тут же скользя руками назад к коленям. Затем приподнялся и ласково прошёлся губами по его груди от шеи к соскам. Прикусил набухшую горошинку, зализал место укуса, опять прикусил. Женька зарылся руками в мои волосы, откинул голову назад и стонал на каждое моё действие.
- Охренеть, как хорошо... Ленька, трахни меня, хочу почувствовать тебя в себе.
- Фу, грубо как, - я продолжал пытать его соски, целуя, кусая и тут же зализывая. – Не буду я тебя трахать, - услышав это, Женька дёрнул меня за волосы и удивленно посмотрел мне в глаза, я тихо рассмеялся и закончил фразу, - буду тебя любить медленно и нежно.
- Ну вот, - он улыбнулся одними уголками губ, - а я хотел грубо и неистово.
Он запустил руку между нашими телами и погладил мою успевшую встать плоть. Я рыкнул и опрокинул его на спину, раздвинул его стройные ноги и устроился между ними.
- Говоришь, грубо? - задумчиво проговорил я. – Как скажешь...
Поднёс два пальца ко рту и начал медленно облизывать их. Женька, как заворожённый, следил за движением моего языка, а потом не выдержал и прикрыл глаза.
- Открыл глаза, быстро, - он тут же распахнул их. - Не смей закрывать. Смотри на меня.
В моём голосе зазвенела сталь. А Женька закусил губу, чтобы не дать себе застонать. Я ещё раз облизал пальцы и ввёл их в него резко, сразу на всю длину. Женька вскрикнул от боли и тут же выгнулся от удовольствия.
- Да... Да... - прохрипел он. – Сильнее.
- Бельчонок, да ты мазохист, - потрясённо прошептал я, склоняясь к нему и продолжая двигать внутри него пальцами, то и дело, задевая простату. – Хотя, теперь мне понятно, почему ты постоянно нарываешься.
Женька посмотрел на меня абсолютно расфокусированным взглядом. Припухшие приоткрытые губы, шальные, почти чёрные от страсти глаза и ярко горящие веснушки. Смесь порока и детской невинности. Глядя на него, меня захлестнула нежность. Я вынул из него пальцы, и он тут же захныкал, дернувшись за ними.
- Потерпи, солнышко, сейчас... - я начал входить в него, медленно и осторожно, но он спутал мне все карты, резко двинувшись вперёд и сам насадившись на мой член. – Боги, Женька, какой же ты горячий.
Мир закружился у меня перед глазами, я уже плохо воспринимал окружающее. Хотелось только одного, подарить моему бельчонку незабываемое удовольствие. В этот момент я не думал о себе, своих желаниях. Важен был только он. И я старался отдать ему всего себя без остатка.
- Сильнее, Лёня... Глубже, - шептал он, извиваясь подо мной, и я выполнял все его просьбы. Даря наслаждение, которое возвращалось ко мне сторицей. Женька в порыве страсти царапал меня, но я не чувствовал боли, всё глубже погружаясь в пучину страсти, которая уже стала осязаемой, бурля и пенясь вокруг нас. Внутри меня всё пело и ликовало. И я, сам не зная, каким образом, ощущал все Женькины чувства, пропуская их через себя, усиливая и возвращая ему. Он подчинялся моему напору, моим желаниям. Растворялся во мне. Мои движения стали рваными, порывистыми, и на пике наслаждения я выдохнул:
- Мой!
- Только твой! - тут же отозвался Женька.
Наконец, мир свернулся в яркую точку и взорвался ослепительным блеском, накрывая меня самым мощным оргазмом в моей жизни.
- И какую поверхность будем исследовать дальше? – я, улыбаясь, смотрел на своего бельчонка, который только-только пришёл в себя.
- Стол на кухне. Только в плане пожрать, а не любовью заняться. Боюсь, в ближайшее время я в этом плане ни на что не годен. Ты из меня все соки выжал. Так что давай лучше прогуляемся до магазина. Дома шаром покати. Я ведь здесь не жил.
- А где? – заинтересовался я.
- Меня к деду переселили. Кстати, он оказался ничего. Представляешь, - Женька усмехнулся, - усыновил меня. Так что я сменил фамилию.
Солнышко сел в кровати и тут же зашипел.
- Вот ведь! Оказывается, по боли в заднице я совсем не скучал. Ладно, поднимайся давай и дуй в душ, а я деду позвоню, попрошу, чтобы мои вещи прислал. А потом в магазин сходим.