Темные объятия
Она снова улыбнулась:
—
А ты? На что ты надеешься?
—
Надеюсь, что мою хижину как-нибудь средь бела дня не снесет ураганом.Она рассмеялась:
—
А серьезно?
—
Я серьезно. Представляешь, что со мной тогда будет?Она присела на кровать.
—
Неужели у тебя нет никаких планов на будущее?
—
А что мне планировать, Саншайн? Я ведь Темный Охотник.
—
И тебе никогда не хотелось с этим покончить?
—
Никогда.
—
А сейчас?Он задумался.
—
Если бы как-то отделаться от Камула — тогда, может быть... Но...Саншайн кивнула, понимая всю тяжесть и неразрешимость его положения. Когда она спросила Камула, не согласится ли тот простить Тейлона, злобный бог расхохотался ей в лицо:
«Скорее рухнет небо и погибнет земля, чем я оставлю его в покое! Пока я жив, он будет расплачиваться за гибель моего сына!»
Но Тейлону она об этом рассказывать не стала — не хотела его расстраивать.
Рано или поздно она что-нибудь придумает.
—
Ладно, — проговорила она. — Не будем больше об этом. Давай наслаждаться тем, что у нас есть.
—
Вот такой план мне по душе!Ночь они провели в спокойных, почти семейных развлечениях — играли в настольные игры, разговаривали. Саншайн, порыскав на кухне, нашла там кое-что, пригодное не только для еды, но и для боди-арта.
Тейлон познакомил ее со сливками в шоколаде — и с наслаждением следил за тем, с каким восторгом она лакомилась недопустимо калорийными и невообразимо вкусными сладостями.
А потом он сам слизывал с ее тела шоколадные узоры...
Кто бы мог подумать, что талант художника может пригодиться в постели?
Никогда за много сотен лет Тейлон не радовался жизни так, как этой ночью. Никогда столько не смеялся, не чувствовал себя так легко и свободно. Он больше ничего от нее не скрывал. Она познала его полностью — и как Темного Охотника, и как мужчину.
Вскоре после полуночи Саншайн заснула, а Тейлон погрузился в размышления.
Он вышел из дома, присел на порог. Здесь было прохладно и тихо. Над болотом висел густой туман, слышался плеск воды.
Много столетий он прожил здесь в одиночестве.
Не подсчитать, сколько раз сидел вот так на пороге, прислушиваясь к звукам ночи.
Но теперь по другую сторону двери его ждало счастье.
Если только он сумеет это счастье сохранить.
Но как человеку победить бога? Возможно ли такое?
В своей смертной жизни он ни разу об этом не задумывался.
Но сейчас...
Тейлон лег вскоре после рассвета. Не проспав и часа, он проснулся от шума: Саншайн искала что-то у него на столе.
—
Что ты там делаешь? — сонно спросил он.
—
Ищу ключи от катамарана.
—
Зачем?
—
Я же тебе говорила, у меня встреча с клиентом.Тейлон потер глаза, пытаясь сосредоточиться.
—
Что?
—
Я же тебе вчера рассказывала, помнишь? Мы с ним встречаемся в одиннадцать на Джексон-сквер. Вернусь так быстро, как только смогу.
—
Саншайн, это невозможно!Она обернулась, бросила на него испытующий взгляд.
—
Я же говорила тебе, как это для меня важно.
—
Не будь дурочкой, Саншайн! Речь идет о твоей жизни!
—
Вот именно. — Она снова повернулась к столу. — И я не позволю какому-то психопату перевернуть мою жизнь вверх тормашками. Если этот извращенец ко мне подойдет, уверяю тебя, эта ошибка станет для него последней! Раньше я и не подозревала, что за мной гоняются, но теперь знаю об этом, так что смогу сама себя защитить.Объятый гневом и страхом, Тейлон вскочил с кровати.
—
Я не позволю тебе уйти!
—
Тейлон, не указывай мне, что делать! Я даже отцу родному не позволяю собой командовать. Я взрослый человек и сама решаю, как мне жить.
—
Черт возьми, Саншайн, подумай своей головой! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось!
—
Почему? Потому что меня любишь?
—
Да, потому что люблю тебя! — зло выкрикнул он.И оба застыли.
Сердце Саншайн затрепетало. Как хотела она поверить этим словам! Но можно ли им доверять?
—
Ты... серьезно? — выдавила она, наконец, внезапно охрипшим голосом.Тейлон молча наблюдал, как она открывает стоящую у него на столе серебряную шкатулку. В ней хранилось ожерелье-торк — точная копия его ожерелья, только поменьше.
Женский торк.
Торк Ниньи.
Саншайн протянула ему открытую шкатулку.
—
А может быть, ты любишь Нинью?Тейлон прикрыл глаза, не в силах видеть
ожерелье жены. Надо было избавиться от него еще тогда, много столетий назад.
Но на это у него не хватило духу.
Он просто спрятал ожерелье в шкатулку, подальше от глаз.
Но так и не смог о нем забыть.
Саншайн закрыла шкатулку и поставила ее на стол.
—
Тейлон, я должна уехать. Ради себя. Я не хочу и не могу подчиняться страху, ломать собственную жизнь. Камул знает, что я с тобой. И здесь похитить меня или убить ему не сложнее, чем в городе. Он же бог, Тейлон! Мы не сможем от него спрятаться.Тейлон молчал, с горечью понимая правоту ее слов. Ему вспомнилось, как рухнул рядом с ним дядя, сраженный смертельным ударом, — Тейлон сражался с ним бок о бок, но не смог его защитить...
Сердце его рвалось от боли. Как он понимал гордость Саншайн, ее желание самой управлять своей жизнью, доказать, что она чего-то стоит! Но в то же время страшился отпустить ее в неизвестность одну, безо всякой защиты.
Но ему нужно отдохнуть. Это необходимо — иначе не удастся восстановить силы для боя. Выйдя на улицу изможденным, он обречет на смерть и себя, и Саншайн.
Но если он сейчас ляжет в постель, — нет сомнений, Саншайн ускользнет, едва он закроет глаза.
А он будет заперт в своей хижине. Придется звонить Нику, просить пригнать сюда другой катамаран...
Черт!
— Ладно, — сердито бросил он и потянулся за мобильником. Кроме Эша, ему был известно лишь одно существо, способное сражаться с богом и ускользнуть от него. — Можешь идти, но одну я тебя все равно не отпущу. У тебя будет охрана.
—
Кто?Он поднял руку, призывая к молчанию.
Судя по голосу, катагари был не слишком рад его слышать.
—
Кельт? Я не давал тебе свой номер!
—
Не рычи, волчара. Мне нужна от тебя одна услуга.
—
Ладно, но за это ты будешь у меня в долгу.Тейлон бросил взгляд на Саншайн.
Ради нее он готов на все.
—
Договорились, — ответил он.
—
Так что тебе нужно?
—
Ты можешь превращаться в человека при свете дня?Вейн фыркнул:
—
А как ты думаешь? Или, по-твоему, я мобильник лапой держу? Да и разговариваю с тобой, между прочим, по-английски, а не по-волчьи!
—
Хорошо, хорошо, — нетерпеливо отозвался Тейлон, — меня интересует, можешь ли ты активно действовать в человеческом облике при свете дня? Например, драться?
—
Конечно. Дневной свет мне не мешает.
—
Отлично. Послушай, сегодня Саншайн нужно побывать на Джексон-сквер.
—
С Эшем согласовал?
—
Нет.Вейн рассмеялся:
—
Рисковый ты парень! Мне это по душе. Что требуется от меня?
—
Охраняй ее до темноты, пока не появлюсь я.
—
Ладно, поработаю сторожевым псом. Через полчаса буду.
—
Хорошо, спасибо.
—
Мог бы ответить «обращайся в любое время», — но нет, кельт, такие услуги я оказываю лишь один раз, в исключительных случаях.
—
Я знаю.
—
Кто это? — спросила Саншайн, едва Тейлон повесил трубку.
—
Вейн.
—
Он тоже Темный Охотник?
—
Нет, милая. Сейчас ты познакомишься с волком-оборотнем.14
С виду Вейн ничем не отличался от человека. Но о том, что перед ней не человек, Саншайн догадалась бы и без предупреждений — по исходящей от него мощной, первобытно-свирепой ауре.