Темные объятия

...Тейлон, израненный, залитый кровью, сражался из последних сил. Но каждый раз, как он поднимался на ноги, громилы ослепляли его своими фонарями и дырявили пулями. Воспаленные от света глаза уже почти ничего не видели.
Но Тейлон знал: он должен добраться до Саншайн.
Камул бросил в него молнию, и орудие бога пригвоздило Тейлона к дальней стене.
Перешагивая через лужи крови, Камул неторопливо подошел к лежащей без сознания Саншайн, поднял ее на руки.
 
—
Хорошенькая, правда? Даже симпатичнее, чем в первый раз. — Он встретился взглядом с Тейлоном, и губы его искривились в злобной ухмылке. — Ты даже не представляешь, что я собираюсь с ней сделать! — Он поцеловал Саншайн в щеку. — Но, обещаю, непременно узнаешь.
Тейлон взревел, словно дикий зверь:
 
—
Тронь хоть волосок у нее на голове, и клянусь, Камул, я убью тебя!
Камул запрокинул голову и от души расхохотался; затем повернулся и пошел прочь.
Задыхаясь от боли и ярости, Тейлон упал на колени. Он был весь покрыт кровью, и ноги его скользили по залитому кровью полу. Но он должен встать! Должен спасти Саншайн!
Кто -то сорвал с окон шторы, и в комнату хлынул солнечный свет.
Тейлон зарычал. Обжигающая боль придала ему сил: он вскочил и бросился к двери, за которой исчез Камул.
Трое громил попытались его остановить.
Тейлон расшвырял их и бросился вниз по лестнице.
Камул и его спутники покидали клуб через заднюю дверь.
Думая лишь о безопасности Саншайн, Тейлон совсем забыл о том, что на дворе день. Вспомнил он об этом лишь тогда, когда солнечные лучи обожгли ему кожу. Выругавшись, Тейлон бросился назад, в спасительный полумрак клу 
ба — и
оттуда беспомощно наблюдал, как Камул со своей добычей направляется к машине.
Перед тем как сесть, Камул обернулся к Тейлону, приподнял голову Саншайн, показал ему ее лицо:
 
—
Попрощайся со своей женушкой, Спейрр! Не волнуйся, я о ней 
 очень 
хорошо позабочусь.
С этими словами он уложил Саншайн в машину, сел за руль и тронулся с места.
 
—
Не -е -ет! — отчаянно завопил Тейлон.
Неужели и на этот раз он станет ее убийцей?!
  
11
 
Около четырех часов пополудни, завернув за угол Пешеходной Аллеи, Ник заметил возле кафе «На Углу» Ашерона.
Эш стоял, прислонившись к красной кирпичной стене, сложив руки на груди: поза его казалась расслабленной и беспечной, но Ник знал, что атлантиец готов в любой миг ответить ударом на удар.
Одетый в черные кожаные штаны, футболку и длинный плащ в колониальном стиле, Ашерон небрежно скользил глазами по толпе туристов.
А те опасливо обходили его стороной, словно чувствовали исходящую от него темную, смертельно опасную ауру. Такое чувство возникает у человека в присутствии хищника из джунглей, тигра или леопарда — огромного, грациозного, сказочно прекрасного, но в любой момент готового тобой позавтракать.
Старейшего из Темных Охотников боялись — или, по меньшей мере, остерегались — все, кто его знал. Обычно люди старались не иметь с ним дела, а если все же приходилось общаться с Ашероном, переживали это примерно гак же, как визит к зубному врачу.
Нику, откровенно говоря, было его жаль. Должно быть, тяжело обладать Силой, которая отталкивает от тебя людей. Не случайно Эш никого не подпускал к себе вплотную — ни физически, ни душевно.
Сам Ник старался вести себя с Ашероном гак же, как с любым другим, непринужденно и задиристо, — и подозревал, что Эшу это по душе.
Во всяком случае, с Ником он держался свободнее, чем с другими Оруженосцами и Охотниками.
— Мама, смотри, великан!
Звонкий детский голосок — малышка лет пяти указывала на Ашерона своей матери.
Бросив один взгляд на Ашерона, мать изменилась в лице, подхватила дочку на руки и торопливо зашагала в противоположную сторону, к собору.
Девочка все оглядывалась и теребила мать за рукав. Ашерон помахал ей рукой.
Бедняга.
Ник подошел ближе.
 
—
Знаешь, может, тебе надеть белую панаму и галстук в горошек, чтобы не так пугать людей?
Ашерон сдвинул темные очки на кончик носа, одарил Ника невеселой улыбкой:
 
—
Поверь мне, Ник, проблема не в одежде.
Пожалуй, он прав. В самом Ашероне было что -то пугающее. Его внешность, или манеры, или аура, или, быть может, все сразу ясно говорило, что он не человек.
Ник заметил, что Ашерон в очередной раз сменил цвет волос. Еще сегодня утром, у Кириана, он ходил с пурпурными.
 
—
Ты у нас снова жгучий брюнет?
 
—
А ты у нас снова мистер Задира?
Ник рассмеялся в ответ.
Эш отлепился от стены и поднял с земли свой черный рюкзак. Никогда Ник не видел Ашерона без рюкзака — и не раз спрашивал себя, что атлантиец там прячет.
Впрочем, он не самоубийца, чтобы это выяснять. За своим рюкзаком Ашерон следил, словно за сундуком с сокровищами.
 
—
Ну, как твои экзамены? — спросил Эш.
 
—
Погано. Спасибо за микрокоммуникатор — без него я бы провалился. Литературу Древней Греции у нас преподает Джулиан Александер, а он просто зверь! Час меня не отпускал, прогнал по всему курсу!
 
—
Да, Джулиан кумовства не одобряет: к своим он еще строже, чем к чужим.
Ник кивнул в сторону ресторана, в этот ранний час еще полупустого:
 
—
Не возражаешь, если я заодно поем? Не успел перекусить и умираю от голода.
 
—
Конечно. — Эш открыл дверь и отступил, пропуская Ника.
Так он поступал всегда — никому не позволял идти за собой следом. Вставал и садился всегда спиной к стене — так, чтобы видеть все, что происходит вокруг, чтобы никто не мог незаметно подобраться к нему сзади.
Мать Ника называла такие привычки «инстинктом стрелка»: так ведет себя человек, привыкший в любую секунду ожидать нападения.
Ник сел за дальний конец стойки. Эш опустился на табурет рядом с ним — как всегда, спиной к стене.
 
—
Что вам предложить? — поинтересовался, подойдя к ним, грузный пожилой бармен.
 
—
Мне светлый «будвайзер», — ответил Ник.
Бармен кивнул и повернулся к Эшу.
 
—
А вам?
 
—
То же самое.
Бармен прищурился и внимательно оглядел Эша с ног до головы. Ник стиснул зубы, чтобы не расхохотаться. Он уже знал, что будет дальше.
 
—
Парень, у тебя удостоверение личности есть? — поинтересовался бармен у Эша.
Ник прыснул.
Эш, пихнув его ногой под столом, выудил из заднего кармана удостоверение (разумеется, фальшивое) и протянул бармену. Тот долго и внимательно его изучал.
 
—
Извини, приятель, — сказал он наконец, — но за этими темными очками твоей физиономии не видать. Хочешь пива — сними очки.
Эш дернул щекой, но очки снял.
Увидев его застывшие серебристые глаза, бармен охнул:
 
—
О господи! Парень, извини, ради бога, я и не понял, что ты слепой. Вот твои документы.
И осторожно вложил удостоверение в руку Эшу (кстати сказать, единственному из Темных Охотников, имеющему документы). Ник хрюкнул — и получил за это еще один пинок под столом.
Едва бармен отошел, Ник не удержался от того, чтобы поддеть Эша:
 
—
Ну что, каково чувствовать себя инвалидом?
 
—
Не отстанешь — узнаешь на собственной шкуре, — ласково пообещал Ашерон, убирая удостоверение.
 
—
Извини, — невинным голосом ответил Ник. — Но ведь, в самом деле, чертовски смешно! И документы тебе Джейми сделал отличные! Год рождения — 1980. Ага, как же! Слушай, а в каком году ты родился на самом деле?
Ашерон потер лоб, словно припоминая:
 
—
В 9548 году до новой эры.
 
—
Ух ты! — выдохнул Ник, впечатленный этой датой. Он знал, что Ашерон — существо древнее, но впервые услышал насколько. — Да ты старше Америки!
Вернулся бармен с пивом.
 
—
Есть что -нибудь будете? — спросил он.
Ник заказал себе красные бобы с рисом, и бармен снова удалился.