Темные объятия

На глазах у Ниньи оскорбленный мальчик вырос в юношу, переполненного горечью и гневом. Широкий разворот плеч, молниеносные движения, неумолимая жесткость взгляда — его облик заставлял втягивать голову в плечи даже самых дерзких храбрецов, когда он проходил мимо.
Бесстрашием в бою он завоевал сердце своего дяди, и даже ненавидящий его клан вынужден был признать, что лучшего наследника королю Айдиагу не найти. Кто еще поведет войско и битву, кто защитит народ от сильных и многочисленных врагов?
Теперь никто не осмеливался смотреть Тейлону в глаза, а если кому -то не терпелось позлословить о нем или о его матери, говорили об этом опасливым шепотом.
Дядя назначил его наследником престола, потому что иного выбора у него не было. Он понимал: если не отдать Тейлону трон по доброй воле, он добьется своего с оружием в руках.
Тейлон был непобедим. Безжалостен. Он внушал ужас.
Истинный воин, свирепый и неукротимый.
...Пока он не оставался наедине с любимой.
Лишь тогда черты его смягчались. Лишь с ней он осмеливался улыбаться и смеяться.
Но самые большие страдания ему причиняли воспоминания о том, как он, сжимая жену в объятиях, шептал ей, умирающей, слова вечной любви...
Чувствуя, как что -то сжало ей горло, Саншайн поставила сумку и термос с кофе на стол, а сама опустилась на колени у его изголовья. Ее захлестнула волна нежности.
Да, она любила этого человека!
С тех пор она во многом изменилась.
А он... он во многом остался прежним.
Все тот же неустрашимый воин. Человек, перед которым отступает Зло.
Кончиком пальца она провела по его густымшелковистым бровям. Потом наклонилась и поцеловала его в щеку.
Он вскочил так резко, что едва не свалился с кушетки.
 
—
Извини, я не хотела... — Саншайн с трудом сдержала смех.
Тейлон недоуменно огляделся вокруг, сел. Он не сразу сообразил, где находится, еще несколько мгновений вспоминал, как здесь оказался. Затем перевел хмурый взгляд на Саншайн — та сидела на полу у его кровати, и лицо у нее было... какое -то чудное. Как будто вот -вот заплачет.
 
—
Что это ты делаешь? — спросил он.
 
—
Бужу поцелуем Спящего красавца.
Он нахмурился еще сильнее... и вдруг ощутил дивный аромат, превосходящий даже запах ее духов.
 
—
Кофе?!
Она протянула ему термос.
— И пирожные. Я подумала, что это тебе придется больше по вкусу, чем мои оладьи с клюквой и сок гуайявы.
Тейлон подозрительно уставился на Саншайн. Уж не вселился ли в ее тело какой -нибудь инопланетянин -конформист? Неужели это та самая женщина, которая всего несколько часов назад перевернула вверх дном его скромную хижину в поисках «хоть чего -нибудь неядовитого»? И та соблазнительная, но бессердечная особа, что отправила его спать на кушетку?
 
—
Ты на меня больше не сердишься?
 
—
Тейлон, я по -прежнему хочу, чтобы ты мне доверял. С этим ничего не поделаешь.
Тейлон отвел взгляд, не в силах смотреть в се полные боли глаза. Видят боги, он не хочет причинять ей боль, не хочет ничего от нее скрывать! Но выбора у него нет.
Она — его жена... и в то же время — нет. Ему предстоит узнать ее заново.
И поразительнее всего то, что такая перспектива его только радует.
Саншайн — не «воскресшая Нинья», а другой человек. Но этот человек ему чертовски нравится!
Она достала из пакета пирожное, посыпанное сахарной пудрой.
 
—
Проголодался?
О да — и речь не только о еде! Изголодался и по ее телу, и по ее обществу.
Больше всего — по смеху и веселью в ее чудесных глазах, затуманенных сейчас страданием.
Она протянула ему лакомство, но он не стал брать его в руки, а откусил прямо из ее пальцев, не сводя глаз с ее лица.
Саншайн вздрогнула, когда он откусил кусочек пирожного, — и застонала несколько секунд спустя, ощутив на губах сахарный вкус его губ.
Удовлетворенно вздохнув, она усадила его обратно на кушетку, а сама устроилась у него на коленях.
 
—
М-м! — протянул он. — Такое пробуждение мне нравится!
Отложив пирожное, она принялась наливать ему кофе из термоса.
 
—
Эй-эй, осторожнее! — не без страха воскликнул Тейлон.
Саншайн вздернула бровь.
 
—
Тейлон, я рассеянная, но не неуклюжая!
Несмотря на такое пояснение, он поспешил отобрать у нее чашку и с наслаждением сделал первый глоток кофе с цикорием. А Саншайн тем временем завинтила колпачок и отставила термос на стол.
Пока Тейлон пил, девушка перебирала его взъерошенные волосы, и золотистые пряди струились у нее между пальцев. Самые простые движения Тейлона, которые она ощущала всем телом, будили в ней желание. Он действительно неотразим — такого она еще не встречала!
 
—
А теперь представь, насколько ласковее и нежнее я стану, если ты расскажешь хоть что -нибудь о себе!
Он стиснул зубы.
 
—
Похоже, ты не понимаешь слова «нет».
Она провела пальцем по его щеке, покрытой золотистой щетиной, не упустив из виду, как от этого прикосновения потемнели его глаза и затвердело кое -что пониже.
 
—
Только когда чего -то очень хочу.
Тейлон достал из пакета второе пирожное и предложил ей.
Скорчив рожицу, Саншайн оттолкнула его руку.
 
—
Эта гадость опасна для здоровья!
 
—
Милая, жить вообще опасно для здоровья. Откуси, и я отвечу на твой вопрос.
Саншайн с опаской поднесла пирожное ко pry, откусила крохотный кусочек — и застонала от удовольствия. Вкус у лакомства оказался восхитительно порочным и неодолимо соблазнительным — точь -в -точь как сам Тейлон!
Тейлон улыбался, глядя, как она наслаждается пирожным. Немного сахарной пудры просыпалось ей на грудь, и он ощутил, как нарастает его возбуждение.
Вот она откусила еще раз. Сахар снова просыпался на грудь.
У него пересохло в горле.
Не успев задуматься о том, что делает, он наклонил голову и слизнул сахарную пудру из глубокого треугольного выреза ее свитера.
Застонав от наслаждения, Саншайн обхватила его голову руками... и вкрадчиво спросила:
 
—
Так давно ли ты знаком с Вульфом?
 
—
Уже сто лет, — вырвалось у него прежде, чем Тейлон сообразил, что проговорился... и похолодел от ужаса.
 
—
То есть я хотел сказать... э-э...
 
—
Все нормально, — прошептала она и лизнула его в ухо, отчего по его телу побежали мурашки. — Я знаю, что ты Темный Охотник.
Он отшатнулся.
 
—
Откуда?
 
—
Подруга рассказала.
 
—
Какая подруга?
 
—
Не все ли равно? — Она уселась поудобнее, положила руки ему на плечи и взглянула прямо в глаза. Он молчал, пораженный глубиной и искренностью чувства, которое прочел в ее взгляде. — Я ведь обещала, что не выдам тебя. Можешь не сомневаться.
 
—
Ты не должна была об этом узнать!
 
—
Но, как видишь, узнала.
Тейлон не мог больше смотреть ей в глаза. Что с ней будет, если кто -то узнает, что ей известно о Темных Охотниках и их мире?
 
—
Что еще рассказала тебе подруга?
 
—
Что ты бессмертен. Она не знает, сколько тебе лет, но говорит, что ты продал душу за возможность отомстить своему клану.
Он сузил глаза:
 
—
А за что отомстить — сказала?
 
—
Этого она не знает.
 
—
Что еще?
 
—
Что истинная любовь может вернуть тебе душу и освободить тебя от присяги Артемиде.
Верно, — но не для него. Свободный или нет, он не сможет быть с нею.
 
—
Разумеется, если я сам захочу освободиться.
 
—
А ты не хочешь?
Он уставился в пол.
Приподняв голову Тейлона за подбородок, она заставила его посмотреть себе в лицо.
 
—
Тейлон!
Он взял ее руки в свои, поцеловал их. Как он хотел бы провести жизнь с этой женщиной! Боги, это единственное, чего он вообще когда -нибудь хотел!