Проспорил? Танцуй! (СИ)
Эти слова причинили ощутимую боль, сердце сжалось. Захотелось доказать…
Резко оборачиваюсь, пристально смотрю в такие холодные зеленые глаза на блондинистой физиономии самого высокого парня в нашем одиннадцатом классе и решаюсь. Срываюсь с места, добегаю до «коня», красиво отрываюсь от пола, отталкиваюсь руками от снаряда, в воздухе переворачиваюсь и приземляюсь с противоположной стороны, красиво изогнувшись и припадая на одно колено. Медленно встаю, делая это движение грациозным и завораживающим, по-кошачьи мягко, практически дразня…
Тишина «оглушила».
- Ну, дурак… - голос Аньки привел меня в чувство. Быстро обвожу всех взглядом, задержавшись на неприлично разинувшим рот Александре. Блин, теперь фокус со справкой больше не прокатит…
Прохожу мимо застывших одноклассников, получаю подзатыльник от подруги и иду на последний урок. Благо, все пришли со звонком и не успели задать мне кучу вопросов.
Всю литературу ощущал затылком сверлящий взгляд Сашки (пробует себя в качестве дрели?), но не реагировал.
До конца урока оставалось двадцать минут.
- Светлана Геннадьевна, мне очень плохо, в глазах темно, тошнит и живот крутит. Можно Кирилл меня в медпункт проводит? – голос Ани еле слышен.
Девушка обхватила живот руками, усиленно изображая рвотные позывы (такими темпами её реально стошнит, тем более, впереди сидит ее бывший парень, которого она застукала целующимся с женщиной примерно шестидесяти лет).
Позади раздалось удивленное восклицание и в то же время… раздраженное:
- Хиляк, ты ее что, обрюхатил?
Скрипнул зубами и встал, так как учительница дала добро.
Забежав в мужской туалет (я категорически был против женского, а Аньке было плевать), переоделся в черные широкие брюки, снял обувь и носки, оставшись босиком, на плечи накинул белую рубашку, не застегивая. Анька взъерошила мои волосы, в губу вставил штангу, на руки нацепил кучу легких браслетов и обернулся к зеркалу. Человек, смотревший на меня, смог бы покорить не одно женское сердце, но сегодня мне хотелось покорить мужское…
Пять минут до звонка. Тихо пробираемся в коридор. Анька достает из безразмерной сумки небольшой магнитофон (размер моих глаз ужаснул даже подругу) и ставит на пол. Выхожу на середину коридора и застываю. Сердце отсчитывает секунды, волнение уходит, растворяюсь в воздухе, дыша глубоко и медленно. Три, два, один…
Палец на кнопке, по школе разносятся звуки Ferry Corsten "Медляк".
А я уже полностью отрешился. Никого нет, танцую для себя и… для него…
Касаюсь в наклоне пола кончиками пальцев, как кошка глубоко прогибаю спину, уверенно, красиво, эротично… Рядом судорожный вздох, кто-то уронил сумку. Плевать!
Прогиб в области поясницы максимальный. Приподнимаюсь, рукой провожу по волосам, облизываю пересохшие губы, улыбаюсь. Музыка уносит, адреналин зашкаливает. Ставлю вперед левую ногу, а на правую приседаю, при этом стараясь, чтобы проекция колена была ровной на пятку. Флирт, намек, но он никогда не перейдет грань приличия. Импровизирую и перевоплощаюсь в разные образы, примеряю на себя новые роли, которые невозможны в реальной жизни…
Уверен, что движения моего тела молниеносно притягивают взгляды, манят, завораживают. Приоткрываю глаза, оглядываясь. Не осталось ни одного человека, кто остался бы равнодушным по отношению к такому своеобразному искусству самовыражения. Это страсть, изящество, эмоции, которые я выражаю своим телом.
Провожу пальцами по обнаженной груди, достигаю шеи, губ… Не облизываю. Посылаю воздушный поцелуй Александру, который прислонился спиной к стене, завороженно наблюдая. Его сумка валялась на полу, но ему на это было плевать, впрочем, как и мне.
Мои движения раскованы, шаг, прогиб, касание пола… И напоследок - резкое движение рукой, как будто хватаю воздух перед собой, капризное выражение лица и медленное опускание на шпагат с запрокинутой головой…
Занавес.
- Сука… - хриплый голос рядом, резкое движение рукой, удар. И вот мы уже катаемся с Александром по полу, нанося беспорядочные удары, но не трогая лиц. Возбуждение накатило лавиной, снося все преграды в мозгу, особенно, когда почувствовал нехилый стояк, прижимающийся к моему бедру.
- Ты!.. – шипение, вызывающее дрожь по телу.
Лежу на спине, придавленный к полу тяжелым телом. Вокруг крики, визг девчонок, друзья Залюбовина пока никого не пускают к нам. От парня пахнет чем-то сладким, похожим на клубничное варенье. Его частое дыхание еще сильнее ускоряется и смешивается с моим.
Завороженно смотрю на казавшиеся твердыми губы Александра и хочу узнать, какие они на вкус… Протягиваю руку к шее парня и, едва касаясь, провожу по горячей коже. Не осознавая, что делаю, решительно прижимаюсь своими губами ко рту парня, настойчиво целуя. Ощущаю, как вздрагивает Алекс, почти готов к очередному удару, но его не последовало. Внезапно меня крепко прижимают к себе и начинают настойчиво целовать. Чужие губы сминают, захватывают, касаются слегка грубовато и очень собственнически. Подаюсь навстречу этому восхитительному поцелую, приоткрывая рот и позволяя чужому языку пройтись по зубам. Алекс углубляет поцелуй и глухо стонет, инстинктивно выгибаюсь навстречу и прижимаюсь к нему всем телом. С шумом втягиваю в себя воздух, отстраняюсь, чтобы взглянуть на встрепанного раскрасневшегося парня, жадным взглядом зеленых глаз с расширившимися зрачками смотрящего на меня.
- Что здесь происходит? – голос нашего классного руководителя немного приводит в себя. Понимание того, что мы только что творили, остужает похлеще ледяного душа. Вскакиваю на ноги, проводя по губам тыльной стороной ладони.
- А мы тут… это… танцуем? – голос Залюбовина с пола, на который я его повалил, вызвал нервный смешок.
***
С тех пор мы официально встречаемся. У меня теперь есть личное наказание, так сказать, три в одном: цербер, Отелло и Кевин Костнер! Ко мне даже Анька подходит только с разрешения этого маразматика. Придурок, после моего публичного выступления решил, что танцевать я буду только у него дома и только для него… Наивный!