Sindroma unicuma. Finalizi (СИ)
И почему накрутила сверх меры? О детях никто не говорит. Парень затарился пакетиками на год вперед, так что младенцы нам не грозят, а что будет дальше - поглядим. В конце концов, любое обязательство имеет обратную силу, и если потребуется, заставлю Мэла забрать обещание ради его же блага.
- Значит, ты ездил к зятю? Удачно?
- Сносно, - увильнул он от ответа. - Эва, у меня к тебе серьезный разговор. Я сглупил с самого начала...Это следовало сделать давно...
Пугающее вступление. О чем он?
- Черт, не умею говорить красивых фраз и вряд ли научусь... - Ладонь Мэла сжалась в кулак, и я неосознанно затаила дыхание, страшась услышать продолжение. Зажать, что ли, уши на всякий случай? - Поэтому не буду ходить вокруг да около. Прими от меня в знак серьезности намерений это кольцо.
Взор бессмысленно переключился на тонкий ободок из желтого металла, матово поблескивавший на его безымянном пальце.
Какое кольцо? Какие намерения?
Намерения - это не обязательства. Намерения - это жених и невеста. Это вместе по жизни рука об руку. Это дети. Это провальное будущее, спрогнозированное поверенной Мелёшина-старшего.
- Я не могу!
- Эва, послушай меня...
- Нет, нет и еще раз нет! - Разволновавшись, не заметила, как вскочила с кушетки, и ноги понесли меня по квартире - между диваном, креслами, между кухонными столами и опять к окну. Мэл шел по пятам.
- Эва...
- Нет! Это серьезный шаг, как ты не поймешь? Обратной дороги не будет! Ты подпишешь себе приговор!
Наконец парень загнал меня в угол.
- Это ты не понимаешь. Сядь! - надавил на плечо и принудительно усадил в кресло, нависнув сверху. - Еще вчера всё изменилось. Твой отец теперь министр, и я должен отвечать за то, что мы... в общем, отвечу за свои поступки.
- Один?
- Тоже хочешь? - усмехнулся Мэл. - Тогда прими кольцо.
- Не могу!
- Можешь, - заявил жестко Мэл. - Иначе усилия твоего отца пойдут прахом. Он много лет готовил платформу для своей карьеры, и одним из кирпичиков стала образцово-показательная дочка, скромная и неиспорченная. И что вышло в итоге? Наливное яблочко оказалось с приличной червоточиной. - Я задохнулась от возмущения, а Мэл пояснил: - Так скажет общество, осудив твое поведение, потому что со дня на день о нас узнают журналисты. Тебя назовут легкомысленной особой, разгуливающей по чужим постелям и разбивающей семейные союзы. Да, Эва, со стороны наши отношения выглядят именно так. Все решат, что ты явилась причиной моего расставания с Аксён... со Снегурочкой. Поэтому мне нужно защитить тебя, чтобы никто не посмел вякнуть ни слова. Это единственный выход. А пока что ты и твой отец находитесь под ударом.
В памяти всплыл прием и разговор с премьер-министром, отметившим мои мнимые достоинства и похвалившим отца за правильное воспитание дочери. Расчувствовавшийся Рубля завалил родителя приглашениями и мне пригрозил прислать билетик на важный юбилей.
И что выяснится в итоге? Получится, папенька плохо воспитывал дочку. Старался, ремнем лупил, впроголодь держал, строжился, а дочурка-то притворялась, изображала из себя паиньку, а на самом деле оторвяжница. И тогда премьер рассвирепеет, и за обман и лицемерие ввергнет отца в такую опалу, какой свет не видывал, а моя мечта о побережье сгорит синим пламенем.
- Он сам виноват! Зачем велел, чтобы я перебивалась, как смогу? - выплеснула обиду. - Вот и выжила, как сумела! Пусть пожинает плоды! Скажу ему, что содержишь меня.
- Я польщен, - ответил сухо Мэл, - но боюсь, выяснение отношений будет сейчас как мертвому припарка. Внутри семьи как-нибудь разберемся, но на виду у людей необходимо, чтобы комар носа не подточил.
- Неужели нельзя обойтись по-другому? - простонала в отчаянии, пропустив мимо ушей фразу "внутри семьи разберемся". - Разве обязательства недостаточно?
- Кто о нем знает? Ты да я, потому что других свидетелей не было. А пусть бы и были, рты всем не закроешь, так что скандал на подходе. А Рубля бдит за приличиями, и знаешь, почему? Потому что это политика. В стране недопустима социальная напряженность. Простой народ должен верить, что перед законом едины все - и бедные, и богатые. И что деньги зарабатываются трудом, а не хапаньем и воровством. Представь, получил человек свои пять висов, пришел домой, а по телеку пьяные морды обливаются шампанским, хвастают цацками и спорят, у кого яхта дороже.
- По-моему, на приеме так и было.
- Ты преувеличиваешь. Конечно, богатые и популярные никуда не денутся, но они ведут себя на публике прилично и покрывают свои меха и яхты благотворительностью. Сунут подачку какому-нибудь питомнику животных или дому инвалидов, а потом весь год рассказывают журналистам. А для пьяных танцев и душа из шампанского есть закрытые заведения и мероприятия, например, тот же "Вулкано". Ладно, я отвлекся. Можешь упираться хоть до утра, но кольцо придется принять.
Неправильно получается. С ног на голову. Чем сильнее отпинываюсь, тем крепче липнет. Почему нельзя жить проще, без обязательств и намерений?
Мэл вытянул меня из кресла, сел сам и посадил к себе на колени.
- Тебе не нравится, что не будет гостей и банкета? К нему начинают готовиться как минимум за полгода.
- Ой, нет! Какой банкет? - всплеснула рукой. Я в себя не могу прийти, а Мэл вообразил, что мне подавай размах.
- Может, предложил неправильно? И цветы не купил... Но шампанское мы обязательно выпьем.
- Мэл, а что скажут твои родители?
- Отец уже сказал через Тиссу. Теперь наш ход.
- Он возненавидит меня! Ты вручишь фамилию мне! Слепой! И у меня мать на побережье!
- Понимаю, Тисса тебя застращала. В конце концов, поносишь колечко и снимешь, когда надоест, - сказал небрежно Мэл.
Я решила, что он уязвлен отказом. Не каждый день столичные принцы уговаривают девушек принять предложение, а те ломаются, даром что не представляют собой ничего путевого.
- Мэл! Егор! Мне очень лестно...
- Что-то непохоже, - хмыкнул он, поглядывая на меня.
- Значит, когда страсти улягутся, я смогу вернуть кольцо обратно?
- Когда-нибудь ты снимешь его, - заверил Мэл с серьезным видом.
Я потрогала узкий желтый ободок, ощутив подушечкой пальца гладкий теплый металл. Выглядит просто и без изысков.