Жребий брошен

О серьезном. Текст хорошо проработан как по сюжетной линии, так и по основным эпизодам. Нет ощущения жесткости, но вместе с тем нет и расплывчатости или бессвязности, когда автор явно задумывается над тем, чего бы еще написать. Конечно, главная героиня не ставит перед собой и остальными философских вопросов и не рассуждает о природе магии или о тайнах бытия, но чего вы хотите от первокурсницы — вспомните себя в этом возрасте, если имеется такой опыт.
Тем не менее в трилогии имеется хорошо угадываемый второй план, который проступает наружу в заключительных главах, где над милыми студенческими шалостями начинает преобладать нечто более весомое. Прелюдией к этому служит большой эпизод с «вынужденной практикой на природе», где герои попадают в магический вариант Бермудского треугольника и сталкиваются с неведомыми силами, а повествование приобретает форму квеста с прохождением различных ловушек и преодолением препятствий. По возвращении оказывается, что дело это секретное и непростое, можно сказать, государственного значения, но даже пережитые злоключения бледнеют на фоне новой тайны, открывшейся студентке Ясице. Теперь уже в лучших традициях мистического фэнтези она понимает, что ее связь с магистром Эгмонтом Рихтером, окутанная легким романтическим флером, была совсем неслучайной. Надо полагать, что, вызволив вместе с ним оборотня Сигурда из тюрьмы КОВЕНа, она поставила крест на своей дальнейшей учебе и открыла новый жизненный горизонт — но для чего? Для того, чтобы разобраться в загадке Слепого Треугольника? Для борьбы с пробуждающимися силами разрушения? Или для того, чтобы утратить свою индивидуальность в новой триединой сущности? Впрочем, это вряд ли. Такие вопросы лучше переадресовать авторам и констатировать, что неизбежное случается, причем довольно часто.
Естественно, многое осталось за кадром, но у меня складывается впечатление, что в российском фэнтези появился новый жизнеспособный персонаж, имеющий все шансы побороться за благосклонность читателей. Хотелось бы, чтобы эти усилия увенчались успехом и мы получили бы яркий многогранный образ, не похожий ни на что другое. Известно, что некоторые фантасты занимаются «прокачкой» своих героев от одного романа к следующему в полном соответствии с правилами компьютерных игр. Так вот, настоящие герои нуждаются не в «прокачке», а в постепенном обретении мудрости и человечности, как это происходит у людей, достойных называться людьми. Пока у Яльги Ясицы с этим все в порядке; посмотрим, что будет, когда она немного повзрослеет. Шопенгауэр придумал, Артур Мейчен развил, а Пол Андерсон с коллегами по цеху неоднократно воплотил идею о том, что сила богов и героев угасает и пропадает, по мере того как люди отвращают внимание от них. Думаю, намек понятен: коллективное намерение читателей может вознести героя к сияющим высотам или низвергнуть его в прах. Выбирайте сами.
Остается лишь пожелать авторам дальнейших успехов и завершить этот набросок к их творчеству строками великого поэта древности Гум-ил-Лева (другие его стихи они цитируют в своем произведении):
Я помню древнюю молитву мастеров:
Храни нас, Господи, от тех учеников,
Которые хотят, чтоб наш убогий гений
Кощунственно искал все новых откровений.
***
Упреки льстивые и гул мольбы хвалебной
Равно для творческой святыни непотребны.
Вам стыдно мастера дурманить беленой,
Как карфагенского слона перед войной.
Полный вариант см. в магическом сборнике «Огненный столп» (1921, доступен в разных изданиях). Дерзайте!
Кирилл САВЕЛЬЕВ