Нужно с кем-то просыпаться (СИ)
— Привет, — он не сказал – просипел, потому что горло сдавило так, что даже говорить было тяжело. — На вечеринку, — а потом говорил что-то о том, как рад его видеть, как Тимуру идет эта прическа, а сам сжимал кулаки так, что было больно от впившихся в ладони ногтей, потому что хотелось не говорить, а поверить в то, что ему не чудится, что Тимур на самом деле стоит здесь и наконец-то разговаривает с ним, сам.
Тимур слушал его и улыбался. Так, словно ничего не случилось, даже лучше — дразня, обещая, глядя своим невозможными блядскими глазами.
— Мишка… — пальцы Тимура сомкнулись на запястье, и Миша подумал, что Тим никогда его так не называл. — Да, я в курсе, что мне идет, — он пожал плечами и снова улыбнулся, как Мишка всегда любил — кончиком губ. — Я родителям сказал. И о тебе тоже.
— Обо мне-то что? — выдавил он с трудом.
— То… — глаза смотрели в самую душу, и пришлось закусить щеку изнутри до боли, чтобы не наброситься с объятиями прямо здесь, просто обнять и прижать к себе, уткнуться подбородком в ключицу.
— Папа сначала хотел тебя найти и ноги вырвать, но потом успокоился. Сказал, что ждет в гости, чтобы выпить с тобой водки.
— П-правда?
— Ага, — Тимур склонил голову к плечу и смотрел так, будто ждал чего-то.
— Это он, наверное, проявляет тактическую хитрость, — проговорил Мишка. — А на самом деле сначала напоит, а потом ноги вырвет. Или что похуже…
Они оба хмыкнули, и Мишка в дополнение ко всему моргнул, потому что в правом глазу что-то кольнуло.
— Не бойся. Это не хитрость. Он сказал, что ты хороший парень, хоть и пидорас, — еще раз улыбнулся Тимур.
Пальцы на запястье сжались сильнее. Мишка кожей чувствовал, как капают секунды.
— Тимыч… — он качнулся к нему и обнял, стиснул так сильно, что сам забыл, как дышать.
Тимур поцеловал его первым — жадно, не стесняясь, и, хотя все люди уже выбрались наружу, и за поцелуем наблюдала только кассирша из окошка, Мишку лавой затопил восторг. Впервые за всю жизнь он ни о чем не думал: в голове царила блаженная пустота.
— Тимычтимычтимыч… — прошептал он, прерывая поцелуй и обнимая Тимура. — Я соскучился.
— Я тоже, — сказал тот и улыбнулся.
— Ты... — задать вопрос оказалось невероятно сложно: казалось, стоит спросить, и Тимур пропадет, окажется галлюцинацией. — Ты будешь со мной?
— Конечно. Мише-енька, — протянул он, — ты не понял, да?
— Что?
— Я тебя люблю. Правда, я сам только это понял, но как только понял — сказал Никитке, и вот…
Сердце ухнуло куда-то в пустой желудок.
— Мишка! Не стой так, как будто тебя по голове ударили! Скажи что-нибудь.
— Ты же знаешь… — пробормотал он.
— Знаю-знаю, — Тима прижался крепче, но целовать не стал, только легонько чмокнул в нос. – И еще нам всем нужно с кем-то просыпаться.
— И засыпать, — добавил Мишка.
— Ага.
= THE END =