Гнездо для птенца

Его ответ так напугал Уэнди, что у нее пересохло во рту. Неужели Мак действительно верит в то, что говорит?
— У меня не было работы, Мак. Жизнь, которую я покинула, не много обещала.
— Но такое положение дел не длилось бы вечно, так ведь? — спокойно парировал он. — Тебе, можно сказать, предложили работу прошлым вечером, и еще одно предложение было в полученной тобой почте.
Она на мгновение наморщила лоб, но потом вспомнила о письме Джеда Лэндерса, ее бывшего босса. Она оставила его на журнальном столике, чтобы не забыть позвонить ему сегодня. Мак, очевидно, видел его.
— И очень хорошее предложение, — рассуждал он. — Но ты уже связала свою жизнь с моей, и когда ты вернулась и увидела, что ждало тебя здесь, было уже поздно. — Его голос был нежен. — Маркетинг — это ведь для тебя не просто работа, да, Уэнди? Это талант, который нельзя загубить.
Что-то было не так, но она не могла понять, что.
— Мой талант — если ты так это называешь — совершенно не интересовал тебя несколько дней назад.
— Я не понимал, как это важно для тебя. Мне следовало выяснить это, но я не потрудился. Мне казалось, что тебе достаточно Рори.
— А ты не думаешь, что мне самой следует это решить? — Она сделала глубокий вдох. — По крайней мере постарайся быть честным, Мак. В чем, в конце концов, дело?
Он так долго колебался, что она подумала, он уже не ответит. Наконец он сказал:
— Я кое-что уразумел, Уэнди. Мы можем отдать Рори все, что у нас есть, но, если мы при этом не будем чувствовать себя счастливыми, это не годится.
Как тактично он дает понять, что несчастен, подумала она. И как это похоже на Мака.
— Тогда нечего больше обсуждать. — Ей с трудом удалось говорить спокойно. — Спасибо за откровенность.
Он кивнул.
— А как быть с Рори?
— Я еще не думал об этом. Но лучше расстаться сейчас, чем через несколько лет, как по-твоему?
— Пожалуй, так. Но разве это не помешает удочерению? — Каким несчастным он, должно быть, чувствует себя, подумала она, подвергая риску будущее ребенка этим разводом вдобавок к их фиктивному браку.
— Я не знаю. — Он прочистил горло. — Думаю, мы могли бы вместе опекать ее.
Я этого не выдержу, подумала Уэнди, постоянно видеть его и каждый раз с новой силой сознавать, что ты ему не нужна. И все-таки главное — Рори.
— Или ты мог бы позволить мне привезти ее обратно сюда и сделать вид, что ничего не было.
— Уэнди…
— Мак, мы вернулись к тому, с чего начали, не правда ли? За исключением того, что я теперь более серьезный соперник, если дело дойдет до суда. Я могу использовать против тебя твои собственные средства. Не лучший вариант для тебя.
— Совсем не лучший, боюсь. — В его голосе не было вызова, только печаль.
Все же это причинило ей больше боли, чем она хотела признать. Уэнди отвернулась.
— Мне надо подумать об этом. О том, что будет лучше для Рори.
— Мне жаль, Уэнди.
Она слышала, как он направился к двери.
— Подожди, Мак!
Она сняла кольца, подарок Элинор, и с такой силой сжала их в ладони, что от камней остались полоски на ее коже. Она надела их, преисполненная надежды, и носила их с растущей уверенностью в будущем, но теперь от этих чувств осталась лишь горстка пыли. Она протянула ему кольца.
— Скажи своей матери, что я сожалею, что ее план не удался.
Мак взял кольца и подкинул их на ладони.
— Моя мать? А при чем здесь она?
Уэнди отвернулась, стараясь сдержать слезы. Нет, она не даст волю слезам — по крайней мере, пока он не уйдет.
— Но ведь это была ее идея, разве нет? Устроить замечательную семью для Рори?
— С чего ты взяла?
Она пожала плечами.
— Она ведь была в курсе всех твоих планов.
— Конечно, была. Я рассказал ей обо всем в ту самую ночь, когда привез тебя в Чикаго.
— И она подталкивала тебя на каждом шагу, так? Я как-то слышала, ты говорил ей, что работаешь над этим, и при этом ты очень сердился. — Внезапно Уэнди поняла, что именно он говорил, и оттого ей сделалось еще хуже. — Что ты говорил ей, Мак?
— Что собираюсь жениться на тебе.
Она мысленно взвесила его слова, пытаясь найти в них что-нибудь утешительное. Но, пусть это и была его идея, а не Элинор, здесь присутствовали холодный расчет и логика. Какая разница, когда именно он принял свое решение? Слабая искра надежды вспыхнула и погасла.
— Как все было удачно задумано, не правда ли? — спросила она с горечью в голосе.
— Мне так казалось. — Он сунул кольца в карман. — Но выходит, ты умеешь смешать все карты. Знаешь, до того, как я увидел тебя, я так объяснял твои действия.
— Как шантаж, — отрезала Уэнди.
— Нет, я никогда так не думал — по крайней мере после того как .обнаружил, что тебя очень легко найти. Я думал, что поначалу ты действовала так, как просила Марисса, но, когда увидела, какую непосильную работу на себя взвалила, ты обратилась за помощью. Это было логично, мне не трудно было в это поверить. Пока я не встретился с тобой и не понял, что ты не тот человек, который сдается в подобной ситуации. Или в любой другой.
— Вот как?
— С первой минуты ты произвела на меня впечатление человека, который стиснув зубы пойдет до конца и никогда не попросит о помощи.
Уэнди закусила губу. На какое-то мгновение она почувствовала себя неуютно, словно Мак видел ее насквозь.
— Даже если бы пришлось лгать себе и окружающим, — спокойно продолжал он. — Меня восхитило твое упорство. И я никак не думал, что мне придется сожалеть об этом.
— Ты же сам сказал, что мы должны сделать все, что в наших силах, ради Рори.
— Теперь этого недостаточно.
— Мы оба страдаем оттого, что ты не предусмотрел этого раньше.
— Клянусь, я не планировал того, что случилось прошлой ночью, Уэнди. А когда услышал, что ты плачешь, мне просто захотелось объяснить, что понимаю тебя, что, если ты хочешь уйти, я не стану тебя удерживать. Что я понял: я прошу слишком многого и ты никогда не сможешь полюбить меня.
Уэнди попыталась набрать в легкие воздуха, но, казалось, мышцы перестали слушаться ее.
— Твои слезы блестели как драгоценные камни. — У него сорвался голос. — Потом ты прильнула ко мне, и, хотя я знал, что ты безуспешно пытаешься убедить себя, я уже не мог уйти. Я позволил себе поверить, что нам будет достаточно того, что у нас есть, — в Чикаго найдутся для тебя вакансии, и ты так любишь ребенка. Но когда ты снова начала плакать после того, что произошло, я понял, что ты никогда не будешь по-настоящему счастлива.
— Я не плакала, — сказала она.
— Нет, плакала. Ты чуть не рыдала во сне. А потом, когда увидел этим утром письмо с предложением работы, я понял, почему ты плакала.
— Глупый, — сказала она, но ее голос был таким тихим, что он, возможно, не услышал.
— Вот тогда-то я и вынужден был признаться себе, что и меня больше не устраивает такое будущее. Я больше не в силах заставлять тебя лгать мне, Уэнди, или самой себе.
— Прекрати, Мак!
Он выглядел усталым и постаревшим.
— Возможно, будет лучше, если ты услышишь всю правду. Я считал, что могу удовлетвориться второй ролью в твоей жизни после Рори. Прошлой ночью я даже сказал себе, что смогу примириться и с третьей — после твоей работы. Но я не могу быть никем. Я рвусь на части, и ты тоже. — Не удержавшись, он прикоснулся рукой к ее щеке. — Дорогая, я прошу у тебя прощения за все. А теперь я ухожу.
Она должна была остановить его. Он направлялся к двери, и если он покинет ее…
— Может быть, тебе следовало рассказать мне о своих чувствах с самого начала? — Уэнди едва узнала свой голос.
Мак повернулся к ней и нахмурился.
— Едва ли я бы решился сказать тебе об этом.
Она сделала несколько неуверенных шагов к нему.
— Это избавило бы нас от многих проблем.
— Ты бы просто завизжала и убежала.
— Возможно. — Она на ощупь нашла его руку и сжала его запястья. — Я просто была не очень умной и долго не понимала, что люблю тебя.