Сладкое зло

 
—
О, 
—
Вероника взглянула на них снова уже с меньшим восхищением, и мы обменялись вежливыми улыбками. У нее были короткие черные волосы, и греческий нос с небольшой горбинкой.
Когда Вероника заметила, что я смотрю на ее лицо, девушку накрыла темная волна отвращения к самой себе, прежде чем она вновь повернулась к своим друзьям. Честно, эта ее черта, которую она так ненавидела в самой себе, являлась именно тем, что, мне казалось, делает ее естественно привлекательной, в том смысле, о котором я не могла даже мечтать.
Скотт снова повернулся ко мне.
 
—
Что ты делаешь в следующую пятницу, коротышка?
 
—
Nada, 
—
ответила я.
 
—
Что? 
—
Его сконфуженный вид вызвал у меня улыбку.
 
—
Nada, 
—
повторила я. 
—
Ты знаешь. Это означает "ничего" по-испански.
 
—
А… Да. Ты, видимо, полагаешь, я обращаю внимание на то, чему нас тут учат? В любом случае, хочешь ли ты прийти на вечеринку? У Джина есть дом на озере.
Моё сердце подскочило.
 
—
Оу, круто. Но, честно, я не знаю.
Я подперла локтем стол и сделала вид, что изучаю граффити, вырезаное на парте.
 
—
Джей тоже приглашен. Давай… Мы никогда не тусили вместе.
Я бы, наверное, чувствовала себя некомфортно, если бы это не Скотт, а кто-то другой смотрел на меня такими большими умоляющими глазами.
Я посмотрела на его эмоции.
Счастливый.
С надеждой… и немного поволокой.
Конечно же, мне льстили, как его приглашение, так и его очевидный интерес.
 
—
Думаю, я поговорю с Джеем об этом, 
—
вздохнула я, опуская тот факт, что это Пэтти была той, кого придется уговаривать больше всех. 
—
Ты знаешь, я не особый любитель вечеринок.
Я даже не могла смотреть ему в глаза, выдавая отговорку, подобную этой, но мне совсем не хотелось давать ему ложных надежд.
 
—
Да, я знаю, 
—
вздохнул он. 
—
А почему?
Как я могла ему объяснить? Я никогда не придиралась к сверстникам по поводу того, как они проводили время. Я знала, что алкоголь и вечеринки являлись всего лишь частью самовыражения и чем-то вроде юношеского протеста.
Но… как ни странно, меня тянуло к подобному образу жизни гораздо сильнее, чем я могла бы признаться даже самой себе.
По иронии судьбы, именно это желание меня пугало и отталкивало.
 
—
Тебе страшно? 
—
спросил он.
 
—
Немного, 
—
призналась я. 
—
Меня пугает, что под воздействием… чего-либо я могу натворить дел, совершенно не характерных для меня в обычной жизни.
 
—
В этом-то и есть весь кайф! Ты становишься свободной и открытой для любых возможностей.
Ага, значит… Открытой и свободной.
Я вспомнила, что случилось с Дени Лоуренцом, когда он, почувствовав себя плохо, потерял сознание на газоне на одной из вечеринок. Это случилось в прошлом году. Тогда пьяные парни подумали, что будет смешно, если они станут вокруг и начнут на него мочиться.
Или самая ужасная вещь, которая только могла произойти 
—
Рождественская авария, о которой никто не решался говорить в классе: выпускница, накачанная наркотиками, слетела с дороги, убив свою лучшую подругу, ехавшую вместе с ней.
Чувствовала ли она себя тогда особенно свободной? Каждый раз, когда я видела ее теперь, идущую по коридорам в черном облаке раскаяния, мне хотелось плакать от жалости.
 
—
Полагаю, я 
—
просто скучная особа, 
—
пробормотала я, решив на этом завершить наш разговор.
Мой взгляд упал на часы. Слава Богу, вот-вот прозвенит звонок.
 
—
Доверься мне, Анна. 
—
Скотт наклонился ко мне ближе. 
—
Достаточно одной дозы Экс, и ты не будешь чувствовать себя скучно.
Внутри меня все сжалось.
Экс.
Экстази.
Это слово скакало у меня в голове, словно мячик. Моя кровь забурлила, и дыхание участилось. Мне не нравилось признаваться даже самой себе о существовании подобной странной слабости.
Так случалось при любом упоминании алкоголя или наркотиков. И, чесно говоря, это было именно то, что изначально заинтересовало меня в Джее. С ним происходило нечто подобное. Что-то темное и запретное прорывалось в его положительной во всех отношениях натуре. Пусть изредка, но все же… Это всегда было в нем, нависая темной угрожающей тенью, особенно, при упоминании алкоголя.
Я не знала, что это такое, но полагала, что вдвоем нам будет легче с этим разобраться. Возможно, я могла бы даже помочь ему, как-то предостеречь, что ли…
Забавно, конечно… если учесть, что он был большим и мускулистым парнем.
Я посмотрела на Скотта, который продолжал мне улыбаться. Не подозрительной ухмылкой, конечно, но ухмылкой типа "я-хочу-с-тобой-поэкспериментировать".
Вероника видимо, уловила нить нашего разговора, потому что повернулась и заговорчески нам улыбнулась.
 
—
Ты идешь на вечеринку, Анна? 
—
вскинула она брови.
 
—
Не знаю еще… может быть.
 
—
Тебе обязательно нужно пойти! Будет весело. Соберется много народу.
Не поднимая глаз, я водила резинкой карандаша по деревянным выемкам парты.
Как бы увильнуть от этой темы.
 
—
Мне в среду исполняется шестнадцать. И я получаю права.
 
—
Я так завидую! 
—
воскликнула Вероника, хлопнув по моему столу.
 
—
Мне уже три месяца, как исполнилось шестнадцать, а мой отец все еще не разрешает мне получить права! Я совершенно уверена 
—
он меня ненавидит. А у тебя есть машина?
 
—
М-м, нет.
И даже не намечается.
Все подскочили сразу же, как только прозвенел звонок. Напряжение, которое сдавливало мою грудь все это время, наконец-то меня отпустило.
  
 Глава 3 
 
Сюрприз на шестнадцатилетие
 
Проснувшись утром в среду, я совершенно не чувствовала себя старше.
Пэтти стояла на балконе с кофе и газетой. Она была очень сосредоточена, но ее лицо просветлело сразу же, как только она увидела меня.
Возле нее зависло что-то туманное, словно призрак.
Я закрыла глаза руками, но когда отняла пальцы, это нечто все еще оставалось рядом с ней.
Это облако было того же размера, что и она, может быть, чуть длиннее, словно нечеткая белая тень.
Что это? Еще одна способность видеть невидимое другими? Пожалуйста, нет.
Я боялась приобретения новых способностей, у каждой из них имелись свои существенные недостатки.
 
—
С днем рождения! 
—
пропела Пэтти, сжимая меня в своих крепких объятиях. Затем она приподняла мое лицо и заглянула в глаза.
 
—
Ты в порядке?
 
—
М-м…
Мои глаза вернулись к облачному миражу, скользившему вокруг нее. Облако так и не поменяло формы.
 
—
Что случилось? Она оглянулась на свое плечо и смахнула невидимую пылинку, проведя рукой прямо возле облака.
 
—
Пожалуйста, не говори, что у меня перхоть.
Она провела пальцами по волосам, пытаясь разглядеть боковые локоны.
 
—
Нет, у тебя нет перхоти. Все в порядке. Прости. Я все еще никак не проснусь.
Она снова обняла меня, целуя макушку.
 
—
Не могу поверить, что моей девочке шестнадцать! На стойке 
—
открытка от Нэны. Позволь мне сделать для тебя горячий шоколад.
Тень продолжала плавать вслед за ней по квартире, будто была частью ее тела.
Я села на пластиковый стул, нервничая, пока Пэтти готовила мой горячий шоколад.
По утрам я, обычно, ощущала себя расслабленно, прихлебывая что-нибудь горячее на балконе. Но только не сегодня.
Сочетание влажного утреннего воздуха и странное видение заставили меня почувствовать клаустрофобию.
Я не могла поверить, что видела что-то еще. Ничего необычного не происходило со мной больше двух лет. Я думала, что все закончилось. Я закрыла глаза и положила подбородок на стол. Это когда-нибудь кончится?
Я выпрямилась сразу же, как только вернулась Пэтти, поставив горячий шоколад передо мной на стол и садясь напротив с кружечкой кофе.