Игра в кошки-мышки
– Прости, – наконец после недолгой паузы продолжил он. – Я не собирался сыпать соль на твою свежую рану. Просто хотел предупредить: будь осторожнее в письмах. Помни, что их пристально изучают. Поэтому ни слова о политике и прочем. Ясно?
Я отвернулась к окну, невольно скрипнув зубами. Неужели Себастьян не понимает, как меня оскорбляют подобные разговоры? Терпеть не могу, когда мне приказывают. Особенно когда делают это таким снисходительно-поучающим тоном.
– Слышал, твоя гадальная практика вновь набирает обороты? – продолжил расспросы Себастьян, по обыкновению не обратив никакого внимания на мое недовольство его излишним любопытством.
– Да, – буркнула я и, не удержавшись, добавила шпильку: – Не твоими заботами, правда.
Себастьян вскинул на меня глаза, хотел было что-то сказать, но в последний момент передумал. Но его ухмылка при этом была крайне неприятной.
– Ну-ну, – обронил он с какой-то загадочной интонацией и уставился в окно, за которым проплывал тонущий в снеге город.
– Как поживает твоя служанка? – с некоторой робостью осведомилась я и почувствовала, как по позвоночнику табуном пробежали холодные мурашки.
Если честно, я совершенно не горела желанием встречаться с Артемией, учитывая то, как мы расстались в прошлый раз. Тогда мне пришлось бежать из дома Себастьяна, слыша за спиной рык пробуждающегося чудовища. Да, в ссоре с Артемией моя вина была едва ли не определяющей. И я до сих пор страдала от угрызений совести, кляня себя за тот взрыв эмоций и разбитую коллекцию ольгестского фарфора. Но что уж тут исправишь. Что сделано – то сделано.
– Как поживает Артемия? – удивленно переспросил Себастьян, явно не ожидая моего интереса к его служанке, и тут же ответил: – Полагаю, что неплохо. По крайней мере, когда я утром уходил из дома, она на здоровье не жаловалась.
– Понятно, – пробормотала я.
Значит, Артемия по-прежнему работает у Себастьяна и встреча с ней неминуема. Боязно как-то. Не вцепится ли она мертвой хваткой мне в горло, когда увидит на пороге? Что бы там ни говорил Себастьян, но от перекидыша всего ожидать можно. Недаром во времена темной охоты их уничтожали всеми возможными способами.
– Впрочем, думаю, через пару минут ты лично спросишь ее о самочувствии, – сказал Себастьян и бросил на меня насмешливый взгляд. – Мы почти приехали.
Я съежилась на сиденье. И меня не могло успокоить даже резонное предположение, что вряд ли Себастьян допустит убийство в своем доме.
В унисон моим мрачным мыслям карета натужно заскрипела, дернулась и остановилась. До меня донесся недовольный окрик кучера и усталое ржание лошади.
Себастьян выбрался из кареты первым и вежливо подал мне руку. Я с благодарностью оперлась на нее и уже через пару секунд стояла около знакомого трехэтажного здания в окружении старых раскидистых елей, укутанных сейчас одеялом снега.
Было такое чувство, будто о приезде Себастьяна знали. По крайней мере, дорожка, ведущая от подъездных ворот к крыльцу, оказалась аккуратно расчищенной, хотя снег по-прежнему валил крупными хлопьями.
Себастьян легко взбежал по ступенькам, в то время как я делала остановку после каждого шага, пытаясь отсрочить тот неминуемый момент, когда буду вынуждена предстать перед глазами оскорбленной Артемии, наверняка лелеющей надежду на месть.
– Чего ты там тащишься, Трикс? – не выдержав, поторопил меня Себастьян, нетерпеливо приплясывая у порога, распахнул дверь и с вежливым полупоклоном пропустил меня вперед. Я набрала полную грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду, и решительно шагнула в сонное тепло.
В просторной прихожей я немного успокоилась. Артемии пока нигде не было видно. Возможно, на этот вечер она отпросилась у хозяина. Было бы неплохо.
– Позвольте, я помогу вам раздеться, – в тот же миг у меня за спиной раздался знакомый суховатый голос, и я окаменела. С немой мольбой уставилась на Себастьяна, но тот лишь беззвучно посмеивался, без всякого сомнения, прекрасно понимая, какие страхи меня сейчас терзают.
– Да-да, конечно, – чуть слышно выдохнула я, когда пауза затянулась до неприличия. Осторожно обернулась, готовая в любой момент кинуться наутек.
Артемия меня узнала. Это было видно по тому, как сузились ее зрачки, а тонкие ноздри затрепетали, словно у гончей, взявшей след.
Я невольно попятилась, постаравшись встать так, чтобы между нами оказался Себастьян. На всякий случай. А то мало ли. Но тот получал нескрываемое наслаждение от ситуации и не собирался мне помогать. По крайней мере, едва я спряталась за его спиной, как он жестокосердно шагнул в сторону, вновь явив меня пред очи своей верной служанки.
Артемия резко покачнулась в мою сторону, и я от неожиданности тоненько взвизгнула, испугавшись, что она меня ударит. Трусливо метнулась к порогу, намереваясь бежать куда глаза глядят, но на полпути меня перехватил Себастьян. Приобнял за талию, не позволяя отстраниться, и укоризненно произнес:
– Трикс, ну что же ты. Умей держать ответ за свои ошибки. Ты ничего не хочешь сказать Артемии?
– Мне очень жаль, – проблеяла я, уставившись себе под ноги и чувствуя, как щеки начинают полыхать предательским алым огнем стыда. – Пожалуйста, простите меня. Я не хотела тогда вас обидеть.
После чего осмелилась украдкой взглянуть на служанку.
Она стояла спокойно, и в ее облике пока не проступало никаких звериных черт. Это меня немного приободрило. Значит, есть меня живьем она не собирается. Пока, по крайней мере.
– Вы меня прощаете? – чуть осмелев, жалобно протянула я.
– Вашу шубу, пожалуйста, – после краткой паузы с ледяной вежливостью процедила Артемия и почему-то с немой укоризной посмотрела на Себастьяна.
Тот весело ухмыльнулся и наконец-то отпустил меня, видимо, решив, что конфликт улажен. Однако я так не считала, поэтому продолжала сторониться Артемии, стараясь, чтобы между нами оставалось достаточное расстояние.
В жарко натопленной гостиной было еще светлее, чем в прихожей. На низком столике перед диваном для гостей на маленькой жаровне стоял кофейник, рядом горделиво высилось блюдо, полное сладостей и домашней выпечки.
Я невольно сглотнула слюну. Только в этот момент я почувствовала, как сильно проголодалась. Утром я по обыкновению забыла позавтракать, а визит к Арбальду весьма затянулся. Да, пожалуй, от чашечки кофе я бы сейчас точно не отказалась.
Благо, что Себастьян не стал донимать меня разговорами. Он сразу же усадил меня и засуетился около столика, принявшись прилежно исполнять роль радушного хозяина.
В камине потрескивали поленья, за окном по-прежнему было бело от затянувшегося снегопада. И неожиданно мне стало так уютно, что губы сами собой расплылись в глупой улыбке. Я удобно устроилась на диване, осторожно отхлебывая горячий ароматный напиток, сваренный с добавлением имбиря и корицы, и наслаждаясь крохотными и очень вкусными пирожными.
Себастьян терпеливо дождался, пока я утолю первый голод, не надоедая мне пустой светской болтовней. Удивительное дело, только сейчас я заметила, что в его компании мне было вполне комфортно молчать. Обычно я всячески старалась избегать таких продолжительных пауз при разговоре, поэтому начинала нести всякую чушь, лишь бы между собеседниками не повисло гнетущей тишины. При этом я чувствовала себя донельзя глупо, не говоря уже о том, что вести диалог с полным ртом неприлично, и потому зачастую приходилось выходить из-за стола еще более голодной, чем в начале ужина. Но теперь все было по-другому. По совершенно непонятной причине мне не хотелось нарушать хрупкую иллюзию спокойствия и зимней идиллии. Наверное, я бы могла так просидеть целую вечность.
Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Заметив, что я наконец-то отставила чашку в сторону, Себастьян оживился, встал и отошел к барному столику, откуда через пару мгновений вернулся с двумя бокалами вина. Один вручил мне, второй оставил греться у себя между пальцев.
– Соскучилась по мне? – без предупреждения начал он разговор, вернувшись к своему излюбленному насмешливо-ехидному тону.