В объятиях мечты

Глупость, наверное, но мне еще страшней стало.
– А может, ты… может, в тебя тоже какой-нибудь дух вселился, – пробормотала я.
– Ага, два, – шепнул черноглазый и принялся тереться носом о мою щеку.
Карета остановилась прежде, чем я успела успокоиться.
– Теперь пешком, – сказал… все-таки муж.
Я не сдержалась.
– Издеваешься?
Страх-то ладно, а вот туфли! Я же не дойду!
Брюнет словно мысли подглядел, сказал с улыбкой:
– Понесу.
И ведь действительно понес… В лес. Вернее – черный, жуткий ночной лес! По узенькой такой, едва различимой тропинке. И ему в отличие от меня все смешнее становилось.
– Рай!
– Еще шагов пять, – отозвался даориец.
Я же прищурилась и с удивлением обнаружила впереди низкую калитку. Калитка в лесу? Да еще сама по себе, без забора? У меня видения, да?
– Люблю тебя, – шепнул Райлен, поддевая створку ногой – руки-то заняты. Та открылась с сильнейшим скрипом.
Шаг, и мир изменился.
Никакой черноты, никакой узкой тропинки, никаких елей. Лужайка! Причем освещенная не только звездами, но и россыпью магических огней. А еще аккуратная дорожка, мощенная мозаичной плиткой, и разукрашенный все теми же огоньками дом.
– Рай?
Не ответил. Понес дальше.
Когда приблизились к дому, на крыльцо выпрыгнула дородная женщина в форменном платье и белоснежном переднике. За ней чинно вышел сухощавый мужчина, тоже слуга, если по одежде судить.
– Доброй ночи, – с поклоном сказала женщина. – Наши поздравления.
– Это Брита и Даж, – представил Райлен.
– Доброй ночи, – пробормотала я.
На этом общение закончилось. Слуги поклонились. Даж придержал, а потом закрыл за нами дверь.
– Они в отдельном доме живут, – пояснил брюнет, направляясь к лестнице.
Я закусила губу. Вопросов накопилось море, но я решила попридержать собственное любопытство и узнать – оправдаются мои подозрения или как.
Оправдались.
Несколько шагов по коридору, и мы в огромной, заставленной букетами белых роз спальне. В царящем полумраке кровать кажется не просто большой – огромной. Откупоренная бутылка игристого и два бокала придают интерьеру особенно интимный оттенок.
– А вот теперь все, – выдохнул даориец.
Меня поставили на ноги, но лишь для того, чтобы тут же притянуть к себе и впиться в губы. Таких поцелуев между нами еще не было.
Губы Райлена то нежные, то невероятно страстные, то попросту бесстыдные. И они, кажется, везде. Рот, щеки, шея, ключицы, декольте… А вот руки чуть-чуть скромней – одна на попе, вторая на спине. И та, что на спине, кажется, пуговички платья расстегивает.
Мои губы тоже стыд потеряли – отвечают на поцелуи Рая с такой горячностью, какая благовоспитанной девушке и не снилась. Собственные пальчики тоже к пуговицам потянулись, потом и вовсе под рубашку забрались.
– Девочка моя, – выдохнул муж хрипло.
Стремительно опустился вниз, задрал подол и принялся осыпать поцелуями уже колени. Выдержать такое? Нет, невозможно. Я застонала, а он… он совсем с ума сошел. Руки даорийца скользнули вверх, сжали то, что согласно правилам должно быть прикрыто панталонами…
– Рай! – взмолилась я.
Он поднял голову и посмотрел так, что совсем захмелела. Но все-таки нашла в себе силы простонать:
– Рай, ты карету не отпустил…
Будущему герцогу на забытого на ночной дороге подданного было плевать. Он снова коленками моими занялся, потом выше забрался. После вообще отстранился, прохрипел что-то, подхватил на руки и понес к кровати.
И уже там, очерчивая контур моих губ пальцами, сказал:
– Конечно, не отпустил. Мы же на живой земле.
Я к тому моменту не только про карету… я свое имя почти забыла!
– Что?
– Помнишь святилище в пятом мире? – Я невольно вздрогнула, а маг продолжал: – Тут такая же аномалия. Место подчиняется только мне, но не это главное…
Рай уткнулся носом в шею, его рука скользнула вниз в явном намерении опять до коленок добраться.
– А что главное? – Нет, говорить уже не могла, только стонать.
– Здесь измененный временной поток, – прошептал брюнет. – Знаешь, что это означает?
– Что?
Муж оставил в покое и юбки, и шею. Отстранился, заглянул в глаза. И столько веселья в его взгляде было…
– Здесь время течет иначе. Тут пройдет месяц, а там всего минута. Догадываешься, чем тебе это грозит?
– Чем? – вконец растерялась я.
– Мы будем одни, – прошептал любимый. – Только ты и я… Так долго, как сама захочешь.
О Богиня! Он шутит? Или… или… я ведь и мечтать о таком не могла!
– И даже мой досточтимый родитель до нас не доберется, – добавил Рай, а я…
– Как же я тебя люблю…
Маг ответил легкой улыбкой, а потом положил руку на живот, спросил хитро:
– Сколько у нас сейчас должно быть? Недель десять?
Ну вот, опять краснею…
– Одиннадцать.
Чуть прищурился, глаза совсем черными стали.
– Знаете, госпожа Соули, я ведь на универсальной магии специализируюсь…
Я недоуменно изогнула бровь. Да, знаю. И что?
– И у меня та-ак плохо с иллюзиями… особенно теми, которые на ауру наводятся.
Пришлось закусить губу, чтобы не рассмеяться.
– Совсем плохо? – переспросила я.
– Ужасно, – доверительно прошептал он. – Но я знаю, как решить вашу проблему. Видите ли, есть один способ…
О Богиня! Он неисправим!