По ту сторону отражения

– Где она? В какой комнате? Эй, детка, выходи, за тобой приехал твой любимый.
– К кому обращаешься? – вежливо спросил Макс и даже положил руку на плечо гостя. – Я один. Ты накурился?
– Убери лапу, – велел ему музыкант тут же. – Где Катя? – И, не дожидаясь ответа, он продолжил. – Что, здорово провели ночь? Сумел ее уговорить? Или она сама пришла к тебе?
– Ты в себе? – не понимал, что нужно Кею вмиг перехотевший спать Макс. Может, правда он под кайфом? – Кого ищешь? Давай, возвращайся домой, твою мать, вы все в своем роке употребляете вещества, по ходу.
– Тебе понравилось с ней? – вдруг спросил солист «На краю».
– Думаю, понравилось бы, – не удержался парень, прекрасно поняв, что тот имел в виду. – Если бы была возможность.
Кей тепло улыбнулся и поманил пальцами хозяина квартиры.
– Что? – только и успел спросить Максим и получил внезапный удар по челюсти. Фотограф не был слабым парнем, напротив, часто посещал качалку и тренажерный зал и был несколько крупнее музыканта, но не удержался на ногах и упал. Удар вышел неслабым. Кей, не сводя серых пустых глаз с карих глаз Макса, сел около него на корточки и, взяв за волосы, еще раз вдруг глубокомысленным голосом с плавными интонациями очень спокойного человека спросил:
– Где моя девочка Катя? Катя Радова. Она ведь у тебя, так?
Максим сплюнул кровь в сторону и с непониманием уставился на парня. Как будто бы другой человек говорит, подумал он тогда.
– Ты совсем Nзапрещено цензуройN? Я один в квартире! Какая Катя? Спятил? – прошипел он.
Кей встал и, не думая разуваться, обошел всю квартиру фотографа. Естественно, Кати он не нашел. Зато от злости грохнул одну из камер, когда искал девушку.
– Убирайся, – велел ему вставший Максим. Драку он решил не устраивать. Все-таки был довольно миролюбивым, да и с Кеем связываться не хотелось. – Давай, дверь там.
– Конечно, сейчас, – подозрительно согласно кивнул фронтмен «На краю». В руках у него были фото с Катей, сделанные на вечере. – Прости за беспокойство. А это, – он помахал снимками, – я забираю себе. О’кей? Да, и не снимай больше мою малышку без моего согласия.
– Верни фотографии, – сказал ему брюнет, не понимая, что с Кеем: то ли так зол, то ли реально под наркотой. – Какого ты вообще сюда заявился?
Кей, с чьих мокрых волос все еще стекали капли воды – ночью была сильная гроза, улыбнулся:
– Она была с тобой сегодня. Я знаю. Когда ты ее видел?
– Черт возьми! – заорал Макс, все еще чувствуя вкус крови во рту. – Ты дурак? Я твою Катю вообще не видел!
Он хотел, чтобы Кей начал кричать на него или бы вновь полез в драку, и тогда бы разозленный в конец Макс ударил бы его в ответ, сильно бы ударил, но музыкант сам у себя задумчиво спросил:
– Да? И где она тогда?
После чего вышел вместе с фото, не прощаясь.
Максим только выругался ему вслед. Он не понял, что это сейчас было.
Это все Макс рассказывал мне уже в «Калифорнии». Он привел меня в бар, заказал что-то, к чему я даже не притронулась – не потому, что я не хотела из принципа, а потому, что волновалась: получиться ли у меня мой маленький и не слишком коварный план или нет?
– Он ненормальный, – покачала я головой, выслушав этот бред.
– Катя, он конкретно чокнутый. Чокнутый сильный псих! Да, он талантливый, но у него голова вывернута мозгами наружу, – рассерженно продолжал Максим. – Не общайся с ним.
– А я и не общаюсь.
– Что случилось? Он тебя обидел? – поинтересовался фотограф.
– Да, он меня обидел примерно так же, как и ты меня, только с силой в пару сотен раз большей, – рассмеялась я, а он смутился.
Мы перевели разговор на другую тему, связанную с общими воспоминаниями, естественно положительными. Парень говорил, изредка касаясь своих чуть волнистых волос пальцами, а я слушала, вернее, делала вид, что слушаю.
– Кать, ты меня слышишь? – спросил Макс, рассказывающий что-то.
– А? Да, конечно, – кивнула я, не отрывая взгляда от окна во всю стену, через которое отлично была видна дорога.
Он окинул меня беспокойным взглядом. Нет, он все-таки так изменился! Где мой одноклассник, с которым я могла трепаться часами о всяких пустяках? Что это за взрослый незнакомый мне парень? Зачем я сижу с ним в полутемном помещении? Ах да, мне просто надо не пропустить синее авто Кея или выйти на улицу ровно в четыре, чтобы горе-кукловод с платиновыми волосами увидел меня.
– Скажи честно, тебе было сильно больно из-за моего тупого поступка?
– Ну так, порядочно. – Не видела смысла отпираться я. А Макс, крепко сжав стакан с коктейлем и глядя в стол, принялся говорить о том, что он не хотел, чтобы так вышло.
Зачем он все время оправдывается? Что ему нужно? Мое прощение? Так я не священник. К тому же сейчас он для меня – глубокое прошлое, и остался далеко позади.
Макс говорил, а я только кивала ему, вновь и вновь вспоминая Антона под дождем и кусая губы.
Ненавижу его!
– Слушай, – перебила я бывшего парня, тихо и задумчиво рассказывающего теперь о том, что он реально был влюблен в двух девочек и как последний слабак не мог решить выбрать одну. – Максим, мне нужно на улицу.
Мои слова его явно огорошили, но без пяти минут четыре мы выходили из «Калифорнии». Остановились около припаркованных у обочины автомобилей. Вышли мы очень вовремя, потому что как раз по дороге, мимо нас поехала знакомая мне синяя машина с тонированными окнами, в которой находился Кей.
– Обними меня, – улыбнулась я, как робот, брюнету и подошла к нему близко-близко.
– Что сделать? – не поверил он.
– Обними меня. Пожалуйста.
– Хорошо, – не растерялся он и обнял: одной рукой за талию, второй – за плечи. Его руки были чужими, холодными и неприятными. Я обнимала статую.
Вот это задница! А если всю жизнь теперь будет так? Со всеми мужчинами? И целовать ты захочешь только этого угря Кея?
По-хорошему, мне нужно было бы поцеловаться с Максом, чтобы вконец обозлить Кея, но я не смогла этого сделать. Только, положив руку на широкое плечо темноволосого фотографа, следила за тем, как синяя машина Антона останавливается у самого входа в здание, где находилась студия, и он медленно выходит из нее, глядя в нашу сторону.
Боже, спасибо, что он нас увидел!!
Я отстранилась от Макса, порядком удивленного моим поведением, и сказала скороговоркой:
– Где твоя машина? Поехали! Теперь поехали.
– Что, куда? Катя, да что ты делаешь? – свел он брови к переносице.
– Потом объясню. Просто поехали! Быстрее. – Я видела, как Кей быстрым шагом идет, почти бежит, в нашу сторону. Выражение его глаз оставалось для меня загадкой – на нем вновь были солнцезащитные очки. А Максим не замечал музыканта, умудрившегося врезать ему сегодня ранним утром.
– Ну же!
Фотограф, пожав плечами, нажал на кнопку пульта сигнализации и открыл ближайшую машину, черный длинный «Ниссан». Вежливо распахнул передо мной дверь и уселся за руль.
Проклятый Кей был совсем близко. У меня испуганно застучало сердце, и в пустыне поднялась песчаная буря. Он совсем рядом.
Макс завел машину и оглянулся назад, чтобы выехать на дорогу.
– Катя, твои поступки слегка странноватые.
– Прости, – отозвалась я, наблюдая за Антоном. Он был в паре шагов от нас. И я чувствовала себя зайцем, за которым гонится тигр.
Но Максим успел отъехать прежде, чем мой личный демон смог нас нагнать. Я рассмеялась, но в моем смехе не было веселья, только хорошо заглушенная боль.
Хватит жаловаться!! Включи лучше телефон, он стопудово начнет сейчас звонить тебе. Послушаем, как он орет?
Я видела, как Кей резко снял с лица черные очки и явно хотел разбить их, кинув об асфальт, но он сдержал себя и не сделал этого. Он вернулся назад и стал подниматься по ступенькам к зданию студии, а его окружили фанаты творчества группы «На краю».
О, да, я убежала от тебя, мой уродский тигр. Или, как там тебя называла Алина, Дракон.