Сказка о малярной кисти
21
Подбегая к дому, Федя увидел, что маляр поднимается на люльке вверх. Помахав Феде рукой, он что-то крикнул и показал на окно под крышей. Федя помчался домой.
Он вбежал в свою комнату как раз в ту секунду, когда снизу, за окном, выплыла кепка маляра в разноцветных пятнах. Маляр подмигнул Феде.
— Волшебная резинка уничтожена! — сияя, доложил мальчик.
— Что-о?! — не понял маляр.
— Абракадабр пойман.
— Какая ещё абракадабра?
И люлька маляра поплыла вверх.
Федя выглянул за окно. Маляр уже красил своей кистью лепной карниз под крышей. Мальчик сполз с подоконника в комнату и открыл рот: ни скафандра, ни шкуры белого медведя, ни банок с жемчужным порохом — ничего этого не было.
В дверях щёлкнул ключ, и вошла Катя.
— Ну, теперь можешь погулять, — благосклонно сказала она. — Только недолго.
Удивлённый Федя выбежал во двор и увидел белого кота, который шёл по забору. Кот вдруг посмотрел на Фёдю, будто хотел что-то сказать. Но раздумал и пошёл дальше.
В углу двора счастливый Ромашкин протирал замшей новенькую «Чайку» возле гаража из дюралюминия.
— Прокатить? — спросил Ромашкин.
— Здорово нарисовано. — Федя по-хозяйски похлопал машину по радиатору.
— Что?
— Да ведь это я нарисовал!
— Кто нарисовал? Что нарисовал? — засмеялся Ромашкин. — Я её купил! Я получил премию за отличную работу. И как раз подошла моя очередь на машину — один миллион четыреста пятьдесят тысяч седьмая.
— Но вас же уволили! — вскричал Федя.
— Кого уволили? Ты что? Варфоломей, облей Федю!
Федя уныло поплёлся к клумбам. Там на скамейке сидела бабушка Лида, а тётя Липа ей говорила:
— Это ещё что, вязать во сне! Я сейчас пасьянс раскладывала. Гадала для Сени, какая будет погода. Вышла на кухню крышку с кастрюли снять. Прихожу назад — карт нет.
Федя посмотрел на тётю Липу, ущипнул себя и вдруг увидел два дерева, те, что он нарисовал с Мишкой. Он осторожно пощупал кору — настоящие. Но рядом с ними чернела какая-то яма. В это время в ворота въехал грузовик. Из его кузова торчала большая липа.
— Третья, и последняя! — крикнул шофёр Варфоломею. — Принимай!
И они начали выгружать дерево с огромными узловатыми корнями, облепленными землёй.
— Федька! — раздался голос Мишки.
— Мишка! — закричал Федя. — Знаешь, я волшебной кистью уничтожил проклятую резинку!
— Какой волшебной кистью? — спросил Мишка.
— Ну, которой мы рисовали гараж, дождик...
— Ты что... спишь? — спросил Мишка.
Федя посмотрел на товарища, силясь понять, что всё-таки было и чего не было.
— Я тебя искал... — сказал Мишка. — Идём к управдому. Он даст нам гвозди — будем вешать флаги!
Мальчики выбежали на улицу, которую украшали к празднику. Они прошли мимо парадного подъезда. И опять увидели маленькую пятерню — оказывается, её никто не стирал, и она совсем засохла, и теперь можно было быть совершенно уверенным, что она останется так до Первого мая на тот год, когда Феде будет уже не семь лет, а восемь.
