Повстанец

— Господин Президент, вы низложены и будете преданы суду!
Помещение оглашается радостными криками.
 
Эпилог
Весна в этом году ранняя. Еще только март, а из земли уже вовсю выбивается зелень. Столица наполнена запахом весны, от которого кружится голова и хочется петь. Мы пережили суровую зиму: была попытка блокады, несколько небольших восстаний, но мы справились со всем этим. Бывший Президент сейчас сидит в одиночной камере. Следствие все еще продолжается, но я более чем уверен, что сидеть он будет там до конца своих дней. Туда ему и дорога!
Я иду по Столице и наслаждаюсь весной. Настроение у меня просто прекрасное. Рядом что-то щебечет Уклус, но я ее не слушаю, а она, судя по всему, в этом и не нуждается: ей тоже хорошо. Как и мне. Потому что весна. Потому что мы вместе. И мы победили!
В нашем штабе непонятное оживление. У самых дверей меня поджидает вестовой.
— Господин главнокомандующий! Срочно пройдите в комнату для совещаний!
Интересно, это еще зачем? Ладно, у меня сегодня просто отличное настроение, и даже занудство Ромуса его испортить не в состоянии.
— Я в кафе, — недовольно фыркает Уклус. — Когда закончишь — приходи.
— Конечно! — весело говорю я. — Сомневаюсь, что это надолго.
* * *
У дверей комнаты для совещаний застыли два охранника с автоматами. Что-то новенькое! Или не очень? Странные у меня какие-то ассоциации… С каких это пор нам потребовалась охрана в собственном штабе? Что могло случиться?
Присмотрелись, узнали, козырнули и пропустили к двери. Непонятно мне это. Резко дергаю на себя дверную ручку и вхожу.
Посреди комнаты что-то рассказывает незнакомый парень лет восемнадцати. Он обильно жестикулирует. Ромус преданно смотрит парню в глаза. Даже рот приоткрыл. Был бы у Ромуса хвост — точно бы им завилял! Интересно, а какого черта?
— Я не понял! — Стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно более резко. — Что надлежит делать при появлении в помещении главнокомандующего? Командор Ромус! Нашивки жмут?
— А ты не изменился, Магнус!
Это еще что? Немногие могут позволить себе в последнее время со мной разговаривать в подобном тоне. Настроение стремительно портится. Непонятное предчувствие чего-то непоправимого охватывает меня в доли секунды, как порыв зимнего ветра.
Парень поворачивается ко мне и улыбается. Откуда такое панибратство? Ведет себя, подлец, так, будто знает меня с рождения. Не изменился я, оказывается! Совсем ничего не понимаю.
— Я правильно на тебя рассчитывал! В трудную годину ты показал себя настоящим героем! Ты…
Тот же прищур… Те же нелепые фразы… И та же проклятая улыбка! Старый… Нет! Вполне молодой и здоровый козел Альтус собственной персоной! Вот это новость.
Так, значит, не было никакого самоубийства. И сейчас уже не так важно, чей труп нашли с простреленной головой.
Подлец жив и прекрасно себя чувствует. Вот она, та самая тварь, которая так ловко дергала за веревочки все это время. А я выполнял сложные пируэты, даже не понимая, чья же злая воля меня подталкивает. Альтус! Этот мерзавец опять выкрутился. И опять у него получилось сделать так, чтобы за него каштаны из костра таскал кто-то другой. Только в этот раз «кем-то другим» был я! Я! А эта сволочь стоит, улыбается и что-то говорит в своей обычной дурацкой манере, густо пересыпая речь идиотскими эпитетами! Главное — улыбается, подлец! Выждал, ублюдок, момента, когда ему стопроцентно ничего не угрожает, и пришел на все готовенькое! Это уже слишком!
— Магнус! Нет! — Ленус первый понял, ЧТО я сейчас собираюсь сделать, но помешать мне он не успеет. И никто не успеет.
И черт с ним, с Ленусом! Рука привычно тянется к кобуре. Краем глаза замечаю, что кто-то пытается передернуть затвор автомата, но его тут же хватают за руки. Ко мне устремляются сразу несколько человек. Не важно! «Люгер» уже у меня руке, предохранитель с легким щелчком перешел в боевое положение. Главное — не промахнуться. Впрочем, я редко промахиваюсь. Особенно в закрытом помещении. Палец привычным движением нажимает на спусковой крючок…