Пешка

— Будьте осторожны, — пробормотала Элнер, глядя на этот раз на Ласуль. — Дети, идемте со мной, — она махнула Талите и Джиро. — У меня для вас припасено особенное угощение.
Ласуль с беспокойством и немного смутившись смотрела, как Элнер уводила детей, умышленно и подчеркнуто оставляя нас вдвоем. Не дав нам своего «благословения»… но обеспечив пространство, чтобы мы могли вздохнуть. Талита бежала далеко впереди, визжа и тараня лбом лиственные заросли, а Джиро тащился как хвост позади Элнер, оборачиваясь на нас. Он даже и не представлял, как похож на мать.
Когда они ушли, мы сели — бок о бок, но не касаясь друг друга, — на одеяло, и я бережно послал к Ласуль теплую волну невидимого контакта. В перерывах между долгими горячими поцелуями она скармливала мне ягоды. Падающий сквозь сито мелкой листвы свет обливал ее волосы сиянием, превращал шелестящий над нашими головами потолок в живое окно из красно-желтых трепещущих пятен и вставленных между ними кусочков стекла — лоскутов неба. Глядя на всю эту красоту, я удивился замыслу Творца. Неужели нельзя быть счастливым в таком месте, как это?..
На моем браслете начала сигналить кнопка вызова. Я испуганно сел и, перед тем, как ответить, посмотрел на браслет, чтобы убедиться, что экран выключен. Он уже включился… давно включился, передавая сообщение уже Бог знает сколько времени. Я его не включал — точно не включал. Ласуль посерела, когда я, выругавшись, прикрыл ладонью экран.
— Брэди?.. — спросил я опустившимся голосом.
Я не включал и звук, но голос Брэди объявил:
— Шах и мат вам! — И пропал.