Прикосновение

— Миссус! Миссус! — повторял он и тряс ее за плечо. — Вы в порядке, Миссус?
— Да, я думаю, да.
Она увидела, как мимо прошел Алан. Он взглянул на нее, и на какое-то мгновение Сильвии показалось, что он готов был броситься к ней. На лице его было написано растерянное и страдальческое выражение. Однако затем он отвернулся и продолжал двигаться к комнате Джеффи, как будто его увлекала невидимая неодолимая сила.
— Алан, вернись!
— Он должен идти, Миссус, — сказал Ба, удерживая ее. — Не пытайтесь остановить его.
— Но почему?
— Возможно, потому, что он уже давно хотел помочь мальчику, а может быть, и потому, что его способность исцелять уже на исходе и он должен завершить свою последнюю миссию. Вы не должны пытаться остановить его.
— Но он может умереть.
— Вы тоже можете умереть, если будете продолжать загораживать ему путь.
В голосе Ба было столько уверенности, а в его глазах столько серьезности, что Сильвия даже не решилась спросить его, откуда ему это известно.
Снова погасло электричество.
Сильвия увидела, как темная тень проникла в комнату Джеффи. Ей снова захотелось закричать, остановить Алана, побежать и схватить его за ноги. Но Ба удержал ее.
Алан скрылся в комнате Джеффи. Внезапно в комнате вспыхнул бледный свет.
— Нет! — закричала Сильвия и вырвалась из рук Ба, чувствуя, что сейчас произойдет что-то ужасное.
Вскочив на ноги, она побежала по коридору и вдруг остановилась как вкопанная, услышав голос ребенка, вскрикнувшего от боли и страха, — крик, разбивший мглу молчания.
— Мамочка! Мамочка! — отчетливо слышалось в этом крике.
У Сильвии подкосились ноги. Этот голос! Боже, этот голос! Это голос Джеффи.
Сильвия заставила себя войти в комнату.
При свете ночника она увидела скорчившегося Джеффи, сидевшего в уголке своей кровати.
— Мамочка! — пролепетал он, протягивая к ней ручки. — Мамочка!
Сильвия подбежала к нему. Сердце ее бешено колотилось. Во рту пересохло. Этого не может быть! Такое бывает только в сказках!
И тем не менее вот он, здесь — этот хорошенький маленький мальчик, — он смотрит на нее, видит ее, зовет ее. Ничего не различая сквозь пелену слез, она подбежала к нему, взяла его на руки и прижала к себе. Малыш обнял ее за шею.
Это правда! Он действительно исцелен!
— О, Джеффи! Джеффи! Джеффи!
— Мамочка, этот дядя сделал мне больно!
— Какой дядя?..
«О Боже мой, Алан!» Она осмотрелась кругом и увидела его, неподвижно лежавшего на полу у подножия кровати, подобно куче мокрого тряпья.
Господи Боже, он не дышит!