Ночной мир
– Это невозможно, – сказал Глэкен. – Элементы, из которых оно состояло, истощились, когда устройство задействовали для уничтожения Расалома. Но в силу неудачного стечения обстоятельств – неудачного для всех нас – Расалом выжил. А остатки устройства были обращены в пыль в 1968 году, когда Расалом вступил на путь своего возрождения.
– Но если оружие утеряно и нам его не вернуть, – возразил Джек, – что толку сейчас болтать об этом?
– Дело в том, что таких устройств существовало всего два. Второе было украдено в древнейшие времена, разобрано и переплавлено в другие изделия.
– О Господи, – снова вступил в разговор Джек, – ожерелья!
Глэкен улыбнулся:
– Совершенно верно.
– О чем вы толкуете? – спросила Сильвия.
Алан почувствовал, что она на пределе и гнев ее вот-вот вырвется наружу.
– Второе фокусирующее устройство было украдено и переплавлено. В процессе переплавки силовое поле, скрытое внутри, попало в атмосферу и стало свободно перемещаться в пространстве. Но сила эта, точнее, ее остатки, сохранились в переплавленном металле. Металл пошел на изготовление ожерелий, которые веками носили жрецы и жрицы древних культов самого высокого ранга, заботясь о своем здоровье и продлении жизни.
– А силовое поле? – спросила Сильвия, еще больше подавшись вперед, с бледным, напряженным лицом.
Тут Алана осенило: Сильвия все поняла.
– Это силовое поле веками бродило по нашей планете, – продолжал Глэкен, – под разными названиями. И вот теперь оно известно как Дат-тай-вао.
Алану почудилось, что Сильвия издала еле слышный стон после чего закрыла глаза и прижала к себе Джеффи.
Вдруг где-то в доме прозвучал голос: «Гленн! Гленн!», визгливый с истерическими нотками: «Гленн! Я совсем одна! Куда ты ушел?»
Глэкен устремил взгляд куда-то в глубину квартиры, и Алан прочел в его взгляде тревогу, смешанную с досадой. Впервые он проявил нерешительность и после некоторых колебаний поднялся с места.
– Позвольте я пойду, – сказал отец Райан, тоже поднимаясь с дивана и опережая Глэкена. – Она уже привыкла ко мне. Может быть, успокоится.
– Спасибо, Билл, – поблагодарил Глэкен и повернулся к гостям: – Моя жена тяжело больна.
– Может быть, я могу чем-то помочь? – спросил Алан.
– Боюсь, что нет, доктор Балмер, но все равно спасибо за участие. – Алан заметил в его глазах отчаяние. – У нее болезнь Альцгеймера.
Все, что оставалось Алану, это сказать:
– Очень сожалею.
Но тут Сильвия резко вскочила:
– Ну, теперь все понятно!
– Что именно, миссис Нэш? – Глэкен был озадачен.
Сильвия ткнула в него пальцем. Теперь клокотавшая в ней ярость вырвалась наружу, полыхая огнем и обжигая всех.
– Как же я сразу не поняла! Вы что, считаете меня идиоткой? Вам нужен Джеффи, точнее, его внутренняя сила для лечения жены!
– Вовсе нет, миссис Нэш, – мягко, с расстановкой возразил Глэкен, печально покачав головой. – Дат-тай-вао бессильно при синдроме Альцгеймера. Эта сила способна лечить болезни, но не может повернуть время вспять.
– Это вы сейчас так говорите! – крикнула Сильвия.
– Мама, – Джеффи схватил ее за рукав, – не кричи на него. Он мой друг.
Сильвия вздрогнула, будто ее укололи иголкой.
– Мы уходим, – сказала она, схватив Джеффи за руку и увлекая за собой.
– Но, миссис Нэш, – произнес Глэкен, – нам необходим Джеффи, чтобы восстановить фокусирующее устройство. Чтобы, дат-тай-вао и металлы, из которых было сооружено устройство, снова стали одним целым.
– Но ведь у вас сейчас нет этого металла, не так ли?
– Пока нет.
– В таком случае не вижу смысла обсуждать все это дальше. Дайте мне знать, когда найдете волшебный металл. Номер телефона вам известен. Тогда и поговорим. Но не раньше.
– Куда же вы сейчас?
– Домой, куда же еще?
– Нет, останьтесь, пожалуйста. Здесь-то, по крайней мере, вы в полной безопасности.
– Здесь? – переспросила она, подходя к двери. – Да ведь ваш дом почти на самом краю трещины! Еще немного – и он туда провалится. Нет, уж лучше я останусь в Монро.
– Это место по-своему защищено. Оно выстоит. Джеффи и ваши друзья могут этим воспользоваться.
– Что же такого особенного в этом месте?
– А то, что здесь нахожусь я. А мне будет сохранена жизнь до самого конца.
«...А потом он заставит тебя пройти все муки ада!» Алан вдруг вспомнил слова Ника и поразился, что старик совсем не выглядит испуганным.
– Тоад-Холл тоже будет защищен. Мы с Аланом уже позаботились об этом.
Алан развернул свое кресло и покатился к Джеффи и Сильвии. Сегодня утром он первым делом взялся за телефон и обзвонил всех, чтобы найти подрядчика, который взялся бы немедленно поставить им стальные ставни. Он предложил очень солидное вознаграждение в случае, если работа будет закончена до заката солнца. Но теперь он уже усомнился в том, что этих ставней будет достаточно.
Вполне разумно остаться здесь. Правда, тесновато, но в обществе этих людей, в этой разношерстной компании Алан чувствовал себя почти как дома, в полной безопасности. Что-то необычное ощущалось в царившей здесь атмосфере, что-то неуловимое. Какая-то связь на подсознательном уровне.
Но ничего этого Сильвия, казалось, не замечала. Теперь ее поведение определяла только вырвавшаяся наружу ярость. В своем решении она была непреклонна, ничто не могло заставить ее думать иначе. Алан знал: когда у нее такое состояние, разговаривать с ней просто невозможно. Он уже научился безошибочно распознавать эти симптомы. Нужно переждать эту бурю. Рассеются облака, стихнет ветер, и Сильвия станет совсем другой, спокойной и хладнокровной. Тогда с ней можно будет обсудить все.
Как ни хотелось Алану остаться, он вынужден был уйти вслед за Сильвией. Потом он уговорит ее изменить свое решение. Вспышки ее гнева создавали множество неудобств: то приводили в отчаяние, то вызывали возмущение, но этот гнев был неотъемлемой частью характера Сильвии, и тут ничего нельзя было поделать. И именно такой и любил ее Алан.
Судя по всему, Джеффи тоже хотел остаться.
– Мама, не надо уходить.
– Джеффи, пожалуйста, не спорь со мной. – Сильвия понизила голос. – Нам пора.