Багдадские повешенные
Она молча удалилась. Малко посмотрел на восток, где уже занималась заря. Он чувствовал, что ввязался в нелепую жестокую игру. Гюле уже ничто не могло разубедить. Он всецело находился в ее власти. Малко пожалел о том, что не держал ее в объятиях прошлой ночью. Цельная, здоровая женщина, она оставила в нем более яркие воспоминания, чем женщины, которых он знал прежде.
Гюле села за руль и завела мотор. Малко устроился рядом с ней, и они двинулись дальше. Машина медленно взбиралась на перевал Шинук. На самом верху стояла будка давно заброшенного иракского контрольного пункта. До иранской границы оставался какой-нибудь километр. Услыхав шум мотора, несколько курдов вышли из домика и приветственно подняли ружья.
– Здесь кончается Курдистан, – сказала Гюле.
Это прозвучало как скрытая угроза. Здесь и могла закончиться жизнь Малко.
«Лендровер» стал спускаться вниз. Вскоре фары осветили шлагбаум. Вот она, граница... Гюле остановила машину в десятке метров от нее. По другую сторону стоял джип с зажженными габаритными огнями. ЦРУ уже предупредило иранскую службу безопасности о прибытии долгожданных гостей.
Разбудив Рубина, Малко вышел первым. «Пеш-мерга» сидел неподвижно. Его ничто не интересовало. Гюле тоже вышла, прихватив с собой винтовку. Виктор Рубин протянул ей руку, и она пожала ее с застывшей улыбкой, словно не слышала благодарных слов американца.
Она смотрела в небо.
Малко подошел к ней:
– До свиданья, Гюле.
Он не знал, что еще добавить. Секунду глаза женщины смотрели на него. В них была затаенная грусть.
– До свиданья, – ответила она.
Наступило тягостное молчание. Малко повернулся и направился к границе. Он шел медленно, стараясь не находиться на одной линии с Виктором Рубиным. У шлагбаума их ожидали два офицера иранской госбезопасности.
Малко невольно поглядывал на небо, начинающее светлеть. Звезды были еще отчетливо видны. Каждый шаг был на счету. Он не оборачивался и поэтому не знал, стоит ли сзади Гюле. Мотор «лендровера» молчал.
Малко был уже в метре от шлагбаума, когда над горами появился яркий огненный след. Он стоял перед глазами Малко еще секунду после того, как звезда погасла.
Мышцы его спины судорожно напряглись, и Малко остановился. Конечно, он мог бы броситься на землю, но на таком расстоянии от выстрела все равно было не уйти.
Виктор Рубин уже пересек заветную черту. Обернувшись, он воскликнул:
– Ну что же вы? Идемте!
Малко ждал. И вдруг он вспомнил слова, однажды сказанные ему Джемалем: «Курд никогда не выстрелит в спину».
Он на мгновение увидел себя стоящим у эшафота... И медленно обернулся. Гюле не двигалась. Держа винтовку у бедра, она застыла, похожая на скульптурное изображение прославленного воина-героя. Малко был слишком далеко, чтобы видеть выражение ее лица. Он поднял руку и помахал ей в знак прощания.
– Чего вы ждете? – нетерпеливо спросил за спиной Виктор Рубин.
– Иду, – ответил Малко и, нагнувшись, миновал шлагбаум.
Гюле не двинулась с места до тех пор, пока иранский джип не скрылся из виду, а затем медленно побрела к своей машине. Ее спутник не осмелился спросить, отчего женщина плачет.