Исповедь соперницы

Если от Гронвуда я уехала умиротворенная, то с каждой милей приближавшей нас к Незерби, меня вновь охватывал страх. Я то и дело просила помощи у всех святых, жизнеописания которых учила все эти годы.
Утрэд тоже волновался, но пытался бодриться.
— Взгляните вокруг, миледи. Какие тут тучные нивы, какие густые рощи. Если малость повезет… — он тут же поправился: — Если Господь поможет, то все это вскорости станет вашим.
Солнце уже висело над горизонтом — морозное, багряное, разливавшееся яркими полосами среди лиловых облаков. Вокруг лежали бескрайние, припорошенные выпавшим после Рождества снегом, чистые поля. То тут то там светились огоньки жилищ, к небу тянулись струйки фиолетового дыма. В другое время мне бы понравилась эта картина, но сейчас этот ничем не нарушаемый покой только раздражал. Будь сейчас буря, ветер, снег — это бы больше соответствовало тому, что я испытывала. И когда Утрэд указал кнутовищем на деревянные частоколы у реки и заявил, что это Незерби, я даже заколебалась — не повернуть ли назад?
«Любовь — это война, и в ней нет места трусам».
А я ехала бороться за свою любовь. И гордо вскинула голову.
Во дворе бурга Незерби горели огни, суетились слуги. Утрэд спешился и помог мне слезть с седла. Я пошатнулась — от долгой езды верхом все тело онемело. И еще я слышала ароматы кухни и поняла, что вновь голодна.
Расспросив у челядинцев о леди Риган, Утрэд повел меня в сторону от главных построек, туда, где возвышалась кухня. Над ее пирамидальной кровлей поднимался густой дым.
— Погоди, Утрэд. Зачем нам эта леди Риган? Мне нужно свидеться с шерифом.
Утрэд замялся, почесал щеку концом кнутовища.
— Дело в том… В общем йоль принято отмечать одним мужчинам. Если же там появится женщина, могут подумать о… Э-э…
Он мялся, а я начала сердиться.
— Говори во имя всего святого! Если что-то не так, то я вообще не понимаю зачем мы приехали.
— Ладно, — он махнул рукой. — Все равно иного выхода у нас нет. Но сперва я все же сведу вас с леди Риган, а уж она разберется, как быть. Ведь я говорил ей о вас.
Леди Риган — женщина которая живет в доме эрла Эдгара, как его хозяйка. Почему? Ведь она всего-навсего вдова его брата. Бесплодная вдова, а значит не заслуживающая уважения женщина, не исполнившая своего основного долга, не родившая мужу наследника. Но Утрэд говорил о ней с почтением и, получалось, моя судьба зависела от нее. Я уже испытывала неприязнь к этой женщине, даже тайно ревновала. Что нашел в ней Эдгар, раз оставил при себе и дал все права хозяйки?
Однако увидев леди Риган, я успокоилась. Эта женщина была стара и некрасива. Но это была настоящая дама. Даже настоятельница Бриджит не умела держаться с таким достоинством. Леди Риган же стояла среди кухонной суеты, как королева. Крепкая, надменная, властно отдававшая указы. Вокруг чадили огни, что-то готовилось, повара проносили на вертелах огромные туши, тут же разделывали мясо, толкли в ступах, громыхали котлами и сковородами. И всем тут управляла эта некрасивая толстуха. Но как она была одета! На ней было синее суконное платье, с синий цвет очень дорогой. К тому же я увидела серебреную вышивку по ее подолу, а на плечи ей ниспадало легкое шелковистое покрывало, удерживаемое вокруг головы обтянутым синим бархатом обручем, богато расшитым речным жемчугом. Клянусь небом, мне еще ни разу не доводилось видеть столь нарядно одетой женщины — и это на кухне!
Я видела, как к ней приблизился Утрэд, стал что-то говорить. Мимо меня слуги проносили огромное как щит блюдо с залитой соусами свининой, и на меня прикрикнули, оттолкнув к стене. Я испугалась, почувствовав себя здесь не к месту. И наверное такой вот растерявшейся, затравленно озирающейся, ничтожной предстала я перед леди Риган. Ее темные глаза окинули меня я ног до головы.
— Это и есть твоя хозяйка, Утрэд?
Нас тут же окружили любопытные, но леди Риган сердито на них прикрикнула.
— Разве вам не чем заняться? Я слышу что-то пригорает.
Она повернулась к Утрэду, кажется велела ему остаться здесь и перекусить с дороги, а меня жестом пригласила следовать за собой.
Мы пересекли просторный двор, поднялись по наружной лестнице в стороне от главного входа и оказались в помещении с бревенчатыми стенами. Повсюду висели связки сухих трав. У очага стоял стол, на котором были расставлены блюда и кувшины, к которым, похоже, еще никто не притрагивался.
Леди Риган указала мне на лавку у стола.
— Думаю вам будет неплохо подкрепиться с дороги.
Я села, но не стала есть. Из-за двери в соседнем покое доносились шум, крики, смех, бренчали струны. Но леди Риган не спешила ввести меня к гостям и представить хозяину. Вместо этого она придвинула мне тарелку с отбивными, пюре из горошка и горку пирожков.
Я была очень голодна, но под изучающим взглядом хозяйки не могла проглотить ни кусочка. К тому же она подала мне белоснежную салфетку, столовый нож и еще какой-то предмет, наподобие маленьких вил, сказав, что это, чтобы я не испачкала руки. Нас в монастыре учили красиво благопристойно есть, но что делать с этими вилами, я просто не знала. Она это поняла и объяснила. Однако от этого я почувствовала себя словно грубой мужичкой и лишь надменно поглядела на нее.
— Благодарю, но я не голодна.
— Разве? А мне показалось, что вид у вас совсем изможденный. Выпейте хоть вина — оно вернет краску вашим щекам.
Вино было темное, густое и сладкое, как ягоды. Но когда я опорожнила кубок, увидела легкое удивление в глазах леди Риган.
— Ого, девушка. Разве вам не говорили, что южные вина не пьют как родниковую воду? Да еще и на голодный желудок.
Я поняла, что опять делаю что-то не так. И сердито сказала — разве не она сама предложила мне выпить? По нашим традициям я бы проявила неуважение к хозяйке, не приняв чашу. Она отвела взгляд, пробормотав только, что совсем не то имела в виду, но теперь мне непременно следует поесть, иначе я опьянею.
— Миледи, — начала я, — мне не совсем ясно, отчего вы тут потчуете меня, а не проводите к лорду шерифу.
Тут она сказала, что еще не имела возможности переговорить о случившемся с Эдгаром. Да и сейчас время не самое подходящее, а вот через пару дней она непременно все сообщит и постарается представить меня. Я слушала ее, но в голове у меня зашумело, приятное тепло разливалось по телу и, вместе с тем, я стала ощущать раздражение.
И тогда я стала объяснять, как мне нужно, чтобы Эдгар вступился за моих людей, чтобы заставил Ансельма понять, что крестьяне бедствуют, и их стычка с Уло лишь ответ на его беззакония.
Она печально глядела на меня.
— Боюсь, леди, что вы просто несмышленыш, который впервые столкнулся с тяготами жизни.
— Не, не впервые. Я и раньше защищала своих людей. Просто я последняя в роду и кроме меня больше некому за них вступиться.
— Это благородно. Но разве вы прибыли только за этим?
Я возмутилась. Эта женщина явно не глупа, но по какому праву?.. И почему решила, что выполнение столь важного для меня вопроса должно откладываться по ее воле?
— Миледи, у меня каждый час на счету, я не могу ждать.
— И все же придется.
— Вы не желаете свести меня с шерифом? Тогда я сделаю это сама.
Я попыталась встать, но она удержала меня за руку. Стала что-то объяснять про старые обычаи на йоль, говорила, что женщинам лучше не появляться на пиру, пока мужчины не отдадут дань традициям. Я смотрела на нее, но слабо понимала. Из внутренних покоев по-прежнему долетали взрывы хохота, выкрики, хриплое пение. Этот шум мешал мне сосредоточиться на словах леди Риган. Почему-то у меня появилось ощущение, что эта женщина, имеющая на непонятных правах такую власть в усадьбе, просто не хочет, чтобы я встретилась с Эдгаром. Наверное потому, что она, старая и некрасивая, просто не желает, чтобы я, Бог весть откуда появившаяся девчонка, встала меж ней и красавцем Эдгаром. А ведь она даже не догадывается, что я приехала по сути свататься. И все твердит что-то про йоль.