Стукач
– Молчи, молчи, тебе нельзя разговаривать, – произнес Бизон. – Ты спас мне жизнь. А эти мрази… Они уже освободили нашу землю. Не думай о них, – и добавил: – Теперь я твой должник…
В палату вошел один из помощников Бизона. Извинившись, они вдвоем отошли к окну.
– Слушаю тебя, – негромко произнес Серегин.
– Хозяин, Артур сказал, что не может переоформить на ваше имя сейф Соленого.
Иннокентий Всеволодович знал, что Артуром звали управляющего банком, в котором открыли счета Киму и Соленому. Там же Солонов арендовал сейфовскую ячейку.
– …Как так – не может?! – возмущенно выкрикнул Игорь Иванович. – Все он может, пусть не придуривается! Поступай как хочешь, но этот сейф!.. – Резко взглянув в сторону Монахова, он перешел на шепот: – Сделай так, чтобы этот сейф был переоформлен на меня. Сегодня же.
Помощник удалился. Бизон вновь подошел к кровати Иннокентия Всеволодовича. Старик заметно волновался и, похоже, куда-то спешил.
– Кеша, мальчик мой, сожалею, но мне нужно уезжать. Дела, черт бы их побрал. Ни днем ни ночью покоя нет.
Монахов лишь моргнул в ответ, давая понять, что все понимает.
– …Ну коли не помер – до ста лет доживешь! – оптимистично заверил Серегин, выходя из палаты.
* * *На следующий день в палату Монахова вошел генерал Багаев. Он присел рядом и взял руку больного в свою.
– Спасибо, что пришли, – бледными потрескавшимися губами произнес Иннокентий Всеволодович.
– Я не мог не навестить тебя. Люди все ж, – печально произнес Иван Иванович. – И, знаешь, прости, что так все получилось. Я не хотел подставлять тебя.
– Вы здесь ни при чем.
– Как раз я и виноват во всем, что случилось. Я втянул тебя в эту канитель…
– Генерал, самобичевание нынче не в моде. – Монахов еле сдерживал тугой горький ком, подкативший к горлу. – А потом, вы же не прощения пришли просить…
– Да, ты прав, – кивнул Багаев. – Я пришел сказать тебе… что все кончено.
Превозмогая боль, Монахов повернул голову, чтобы заглянуть в глаза генералу.
– Да, да. Кончено. Ким с Соленым погибли. Бизона мы возьмем в ближайшее время. Игра завершена. Довольно тянуть резину.
– А камень?
– Может, и нет никакого бриллианта, – устало махнул рукой Багаев. – Мы потратили на его поиски столько времени, а результат – ноль. Ходили вокруг да около. Знаешь, иногда казалось: протяни руку – и нащупаешь камень! Более десяти лет поиска! С ума сойти! Все коту под хвост. Заколдованный этот бриллиант, что ли? Может, Соленый его давным-давно за бугор переправил. Я даже почти уверен в этом.
– А я… не уверен, – выдохнул Монахов.
– Что ты хочешь этим сказать? – почти безразлично спросил генерал.
– Бизон… Деньги Кима… и Соленого.
– Это ничего не доказывает. К тому же после ареста Серегина все средства будут перечислены в пользу государства. А камень – давно тю-тю.
От разговоров Монахову стало плохо. Он еще не до конца оправился от большой потери крови. Лицо побледнело, на лбу выступила испарина. Собрав последние силы, он произнес лишь два слова:
– Банк… Сейф…
И потерял сознание.
…Вызвав дежурного врача и покинув больничную палату, Багаев тут же связался со своим московским руководством. Те, в свою очередь, санкционировали негласную проверку банка, в котором Бизон для Соленого арендовал сейф.
Бронированная ячейка оказалась пуста. Кто-то опередил оперативников. И этот кто-то был теперь Багаеву хорошо известен.