Стукач
…Иннокентий Всеволодович в это время, выполняя указание Багаева, смирно сидел в салоне «форда», покуривал и слушал музыку.
В первую секунду, заметив краем глаза бегущего в его сторону высокого худого человека, он не придал этому значения. Мало ли кому и куда понадобилось спешить в этом сумасшедшем городе! Но тут в поле зрения попал пистолет, который бегущий сжимал в руке. Он уже находился в нескольких метрах от машины. А из отеля выбежали Багаев и Беловол. Чуть отставал от них Ремизов, придерживая плетью болтающуюся руку.
Не размышляя долго, Монахов резким движением открыл дверцу «форда» со своей стороны. Бегущий не был готов к встрече с таким препятствием. Ударом его отшвырнуло в сторону. При достаточно высоком росте он успел сгруппироваться и перекатиться через плечо, не выпуская из руки оружие. Монахов не остался сидеть в бездействии. Выскочив на тротуар, он кинулся на бандита сверху, пытаясь прижать его своим телом к земле. Но силы были явно неравны. Сравнительно молодой и натренированный, Петерт без особого труда вывернулся из-под Иннокентия Всеволодовича. Тот успел лишь намертво уцепиться за его левое плечо руками и зубами. Попытка Петерта стряхнуть его с себя успехом не увенчалась. И тогда он выстрелил…
Монахов не видел, как Илья Алексеевич Беловол свалил Петерта простым мужицким ударом в челюсть, как подоспели полисмены, скрутившие долговязого. Не слышал он и взревевших полицейских сирен. Не разобрал и того, что кричали разбегающиеся во все стороны перепуганные прохожие.
Чувствуя, как к горлу подкатывает горько-соленая тошнотворная волна, Иннокентий Всеволодович нашел в себе силы открыть глаза. Сквозь мутную пелену с трудом узнал склонившегося над ним Багаева.
– Кеша, родной, – Иван Иванович поддерживал его под голову, – потерпи. Рана дешевая. Пуля в брюхе. Но слева внизу – неопасно. Держись, милый…
Илья Алексеевич в это время бережно перетягивал кровоточащую рану Монахова снятой с себя и разорванной на полоски рубахой. Ремизов, сам морщась от боли, как мог, одной рукой помогал Беловолу.
– Я ж тебе говорил, старый хрен, сиди в машине… – продолжал нежно приговаривать Багаев, следя за тем, чтобы Беловол аккуратнее делал перевязку.
В ответ Монахов слабо улыбнулся и прошептал одними губами:
– Как ты мне надоел!..
– Не сомневаюсь! – с легкой иронией ответил Багаев, доставая из кармана смятую пачку сигарет и с наслаждением закуривая.
Из подкатившего медицинского фургона к ним спешили врачи…
Декабрь, 1998 год,
Санкт – Петербург