Круги на воде

ГЛАВА 1
Ричмондский дворец, Англия. 1538 год 
Стивен де Лассе, барон Уимберлейский вошел в Королевскую спальню и увидел свою невесту в постели короля.
Холодным немигающим взглядом, как на портретах художника Гольбейна, Стивен смотрел на темноглазую уэльскую красавицу, почти скрытую под стеганым шелковым покрывалом. Чувство глубокого возмущения клокотало у него в груди, грозя вырваться наружу. Сжав кулаки, Стивен овладел обуревавшими его чувствами. Он перевел бесстрастный взгляд на короля Генриха VIII [4] .
– Монсеньор, – барон склонился в напряженном поклоне, вдыхая запах сухой лаванды, исходящий из-под балдахина над королевской постелью. Когда он выпрямился, королевские слуги уже направлялись к монарху, чтобы приступить к церемонии одевания.
– А, Уимберлей, – король вытянул руки, и слуги поспешили надеть на него свободный шелковый камзол.
Генрих улыбнулся. В этой улыбке сквозил намек на старую дружбу, на проделки тех лет, когда он был молодым принцем. Тем принцем, кого Стивен, будучи мальчиком, обожал и идеализировал, представляя его вторым королем Артуром.
Легендарный король Артур умер молодым в расцвете славы. Генрих совершил ошибку, дожив до среднего возраста и превратившись в развращенную посредственность.
– Ну, давай, иди сюда, – поманил Генрих рукой. Он спустил бледные, опухшие ноги с постели и сунул в парчовые тапочки, подставленные коленопреклоненным слугой. – Можешь подойти к королевской постели. Посмотри, что я для тебя нашел.
Стивен пересек огромную комнату, чувствуя на себе любопытные взгляды подданных монарха. К этому времени королевская спальня наполнилась титулованной знатью. У каждого из них была своя обязанность по выполнению утреннего туалета короля.
Сэр Ламберт Уилмет отвечал за то, чтобы у Его Величества был ежедневный стул и относился к этому так же серьезно, как и к дебатам по поводу границы с Шотландией. Лорд Гарольд Блодсмур следил за гардеробом короля и заботился о коллекции его обуви так внимательно, будто это были драгоценные украшения короны. Но сейчас внимание всех этих важных джентльменов было приковано к Стивену де Лассе.
Девушка скромно улыбнулась и даже слегка покраснела. Она потянулась в постели с кошачьей грацией, голое плечо показалось из-под покрывала. Как и большинство любовниц короля, женщина гордилась тем, что разделила ложе с монархом.
После стольких предательств Стивен давно должен был научиться не доверять королю и знать, что очередной вызов во дворец может означать только новую изощренную жестокость.
– У меня сегодня игривое настроение, – усмешка короля таила в себе одновременно и веселье и скрытую вражду. Слегка прихрамывая, король направился к специальному стулу, где облегчился, продолжая при этом говорить через плечо: – Я решил снова воспользоваться droit du seigneur [5] . Конечно, это устаревший обычай, но у него есть свои достоинства и нужно к нему возвращаться время от времени. Ну, а теперь поприветствуй леди Гвинит, а затем мы...
– Сир, – прервал его Стивен, не обращая внимания на возгласы возмущения присутствующих. Никто бы из них не осмелился прервать короля. На тридцатом году своего царствования Генрих VIII приговаривал к смерти своих подданных и за менее существенные провинности.
Стивен сразу же пожалел о своем поступке. Одно неосторожное слово, и он погиб.
– Да? – король не казался разгневанным. На него надели камзол, затем панталоны, обтягивающие икры. – В чем дело, Уимберлей?
Стивен ничего не мог с собой поделать. Ярость кипела в нем и была готова выплеснуться огненным фонтаном.
– К черту это ваше droit du seigneur!
Стивен резко повернулся на каблуках и быстро вышел из королевской спальни. Вполне сознавая, что нарушает правила, барон все же не смог заставить себя участвовать в уже знакомых ему отвратительных играх Генриха.
Затуманенным взором Стивен де Лассе проследил, как прошагали мимо дворцовые стражники, одетые в красно-белые ливреи. Выйдя на мощеный двор, чтобы успокоиться, он направился в сад, окруженный стеной. Дорожка, посыпанная галькой, вела через заросли боярышника и эглантерии. Разбитые в геометрическом порядке клумбы напоминали огромную мозаику.
Стивен в сотый раз пожалел, что приехал на ежегодные сборы короля, а не остался в Уилтшире.
Но не выполнить приказ короля означало подвергнуть риску свою жизнь. Он решил хранить свою тайну, даже если у него вырвут сердце и его гордость будет публично уязвлена.
Предчувствие, что король не оставит его в покое, подтвердилось часом позже, когда надменный мажордом вызвал его в Приемный зал.
Высокий зал был увенчан стеклянным потолком. Весенний солнечный свет струился сквозь двойные окна. Витражи отбрасывали разноцветные блики на стены и пол. Кто-то невидимый наигрывал на лютне, звуки музыки смешивались с негромким шумом голосов.
Члены Тайного Совета окружили трон, плечи их сгибались под тяжелыми длинными одеждами.
Стивен прошел по гладким плитам к золотисто-пурпурному помосту и остановился перед троном. Отбросив атласный плащ с одного плеча, он склонился в низком почтительном поклоне. Даже не глядя на короля, барон чувствовал, что Генрих доволен его покорностью и смирением, Генриху доставляло удовольствие все, что каким-либо образом унижало Стивена.
Стивен поднялся с колена, протягивая подарок. В глазах его отражались ненависть и непокорность.
Генрих сидел в массивном резном кресле, наподобие бога Бахуса, одетый в серебро и золото.
– Что это? – спросил король, давая знак пажу. Мальчик взял небольшую деревянную шкатулку у Стивена и подал королю. С детской поспешностью Генрих открыл шкатулку и извлек оттуда крошечные часы на золотой цепочке.
– Боже мой, ты постоянно удивляешь меня.
– Всего лишь безделушка, – ответил Стивен бесстрастным голосом. У Генриха было много страстей. Страсть к необычным подаркам была одной из них.
Генрих прикрепил цепочку на перевязь, опоясывающую его плотную талию.
– Предполагаю, это одно из твоих изобретений.
Стивен кивнул.