Господин Ре-Диез и госпожа Ми-Бемоль

— Осторожно, скоро наш черед!
— О, господи! — вскричала бедная девочка. Я не ошибся. Раздался глухой шум выдвигаемого регистра, который регулирует подачу воздуха в трубы, где мы были заключены. Нежная, проникновенная мелодия разнеслась под сводами церкви. Я услышал «соль» Хокта, «ля» Фарина; потом ми-бемоль моей милой соседки, затем мою грудь наполнил порыв ветра, сорвавший с губ ре-диез. Даже если бы я решил промолчать, то уже не смог бы. Я превратился в послушный инструмент в руках органиста. Клавиша на его клавиатуре словно была клапаном моего сердца…
Как это было ужасно! Еще немного, и с наших губ слетят не ноты, а стоны… А как описать ту пытку, когда мэтр Эффаран брал своей страшной рукой уменьшенный септаккорд, в котором я был на втором месте: до, ре-диез, фа-диез, ля. Жестокий, неумолимый музыкант держал этот аккорд бесконечно, я почувствовал, что сейчас умру, и потерял сознание… Но по правилам гармонии этот знаменитый аккорд не может быть разрешен без ре-диеза.
 
Х
— Что с тобой? — спрашивает отец.
— Со мной… Я…
— Проснись же, пора в церковь…
— Пора?
— Конечно… Вставай, иначе опоздаешь к службе и останешься без рождественского ужина.
Где я? Что произошло? Неужели все это сон? То, что нас заперли в трубах органа, что заиграли элеватио, что сердце едва не разорвалось на части, а из горла не мог вырваться ре-диез? Да, все это мне только приснилось, наверное, потому, что в последнее время я был крайне возбужден.
— А где мэтр Эффаран? — спросил я.
— В церкви, — ответил отец. — Твоя мать уже там… Ну ты будешь одеваться?
Я одевался точно в забытье, а в ушах по-прежнему звучал этот последний аккорд — бесконечный и душераздирающий.
Когда я вошел в церковь, все уже сидели на местах — моя мать, Бетти со своими родителями, хорошенько закутанная от холода. До меня долетели последние звуки колокола.
Господин кюре в праздничном облачении подошел к алтарю в ожидании, когда раздадутся торжественные звуки органа. Каково же было изумление! Вместо величественных аккордов — полная тишина, орган безмолвствовал. Церковный сторож поднялся на хоры. Органиста там не было. Напрасно мы его искали. Калкант тоже исчез. Наверное, придя в неистовство, что ему не удается установить регистр детского голоса, мэтр Эффаран в ярости ушел из церкви, покинул наш городок, не спросив своего гонорара, и с тех пор никогда больше не появлялся в Кальфермате.
Признаться, я был на него за это не в обиде, поскольку в присутствии этого странного человека, преследовавшего меня даже во сне, я буквально терял рассудок!
А если бы господин Ре-диез сошел с ума, он не смог бы через десять лет жениться на госпоже Ми-бемоль. Кстати, этот брак оказался на редкость счастливым. А это доказывает лишь то, что, несмотря на разницу в одну восьмую тона, на «комму», как говорил мэтр Эффаран, можно, тем не менее, достичь гармонии в семейной жизни… 
Конец