Cемья Ратон

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Теперь, конечно, я никого не удивлю, рассказав, что все окончилось апофеозом, среди ослепительной декорации, способной вполне удовлетворить зрение, слух, обоняние и даже вкус.. Глаз любуется самыми прекрасными пейзажами под восточным солнцем. Слух ласкают райские мелодии. Обоняние услаждается опьяняющими ароматами, льющимися из миллиардов цветов. Уста ощущают воздух, насыщенный запахом самых удивительных плодов.
Одним словом, все счастливое семейство в восторге до такой степени, что Ратон, сам отец Ратон, не чувствует больше своей подагры. Он излечен и швыряет в сторону свой костыль!
— А-а! — восклицает герцогиня Ратонна, — так вы уже не больны подагрой, друг мой?
— По-видимому, — отвечает Ратон, — вот я и избавлен…
— Отец мой! — радуется принцесса Ратина.
— Ах, господин Ратон!.. — добавляют Рата и Ратана. В это же мгновение подходит фея Фирмента со словами:
— Действительно, Ратон, теперь исключительно от вас зависит сделаться ли человеком, и, если вы хотите, я могу…
— Человеком, госпожа фея?..
— Ну конечно! — отвечает герцогиня Ратонна,человеком и герцогом, так же, как я — герцогиня и женщина!..
— Ну, нет; очень вам благодарен! — ответил наш философ-крыса. — Я — крыса и останусь крысой. По-моему, это гораздо лучше и, как сказал много столетий назад Менандр: «Собака, лошадь, бык, осел, — все лучше, чем „быть человеком“, не во гнев вам будь сказано».