Агентство «Томпсон и Kо»

В первый ряд слушателей Робера Блокхед, чуждый злопамятства, протолкнул свое чадо. «Слушай хорошенько господина профессора, – говорил он ему, – слушай!» Другой слушатель, уж совсем неожиданный, был Пипербом из Роттердама. Какой интерес мог он питать к этой речи, совершенно непонятной для его нидерландских ушей? Это оставалось тайной. Во всяком случае, он находился тут, тоже в первом ряду, с навостренными ушами, с открытым ртом, не пропуская ни одного слова. Понимал он или нет, но, очевидно, хотел за свои деньги и послушать.
Через час остров Корво перестал представляться облаком, определился, хотя смутной еще массой, на расстоянии двадцати пяти миль. В то же время другая земля неясно выступала на горизонте.
– Флорес, – объявил Робер.
Пароход шел быстро. Мало-помалу отдельные части показывались, прояснялись, и скоро можно было различить высокий и отвесный утес, поднимавшийся больше чем на триста метров над островками. «Симью» приблизился почти на три мили; потом капитан, повернув на юг, направил судно вдоль берега.
Утес уходил вдаль, оставаясь таким же высоким и бесплодным, с бесчисленными скалами у основания, о которые море ударяло с яростью. Вид, в общем, был страшный и дикий. У пассажиров сжалось сердце, и не все верили Роберу, когда он утверждал, что этот грозный остров укрывает и кормит около тысячи человеческих существ. Кроме нескольких долин, немного зеленевших, глаз везде встречал следы самого ужасного запустения. Никаких признаков жизни не было заметно на этих черноватых базальтах, на этих оголенных и грандиозных скалах, нагроможденных, разбросанных по капризу какой-то безмерной силы.
– Вот работа землетрясений, – заметил Робер. При этом слове толпа пассажиров пошатнулась, и Джонсон, расталкивая всех, с сердитым видом остановился против переводчика «Симью».
– Что вы сказали, сударь?! – вскричал он. – Вы говорили о землетрясениях. Они, значит, бывают на Азорских островах?
– Они бывают во всем свете, – отвечал Робер.
– И теперь?
– Теперь, – сказал Робер, – если они совершенно прекратились на Флоресе и Корво, то нельзя того же сказать о других островах, особенно об островах Святого Георгия и Святого Михаила.
Услышав этот ответ, Джонсон, казалось, воспылал гневом.
– Это гадость! – крикнул он, обернувшись к Томпсону. – Надо предупреждать людей, черт возьми! Напечатать об этом в программе. Ну, сударь, вольно вам сойти на берег и всем тем, кто будет иметь глупость следовать за вами! Но заметьте себе вот что: моей ноги там не будет!
Сделав это заявление, Джонсон так же внезапно удалился, как и пришел, и вскоре слышно было, как он орал в столовой.
Через полчаса «Симью» подошел к южной оконечности пустынного острова. В этом месте гордый утес понижается и берег заканчивается довольно низменным мысом, который Робер называл Пейшкейро. Тогда капитан повернул немного к западу и прямо подошел к Флоресу, отделяемому от Корво проливом в десять миль.
С тех пор как Флорес был замечен, он необыкновенно вырос. Теперь можно было охватить его общие очертания. Ясно различалась вершина Моро-Гранде, высотой в девятьсот сорок два метра, и окружающие ее горы, холмы, террасообразно спускающиеся к морю.
Будучи больше, чем соседний остров, Флорес имеет пятнадцать миль в длину и девять в ширину, или около ста сорока квадратных километров, и население его не меньше девяти тысяч душ. Вид его мягче и приятней. Холмы, скатывающиеся в океан, покрыты обширным ковром зелени, перерезанной там и сям купами деревьев… На вершинах блестят на солнце тучные пастбища. Ниже тянутся поля, обрамленные и поддерживаемые стенами из лавы.
Пассажиры просветлели при виде этой приветливой природы.
Когда пароход оказался на небольшом расстоянии от мыса Альбернас, образующего северо-западную оконечность острова, капитан Пип повернул его прямо к востоку. «Симью» проследовал таким образом через канал, отделяющий острова-близнецы, идя вдоль берега веселого Флореса, между тем как Корво понемногу стушевывался на горизонте. Капитан последовательно принял направление на юго-восток, потом на юг. Часам к четырем пополудни «Симью» находился против главного города Санта-Крус, дома которого, ярко освещаемые солнцем, легко можно было различить.
Направление тогда еще раз было изменено, и «Симью», оставив позади себя два первых Азорских острова, на всех парах продвигался к Файалю.
От Санта-Крус до Орты, столицы Файаля, расстояние приблизительно в сто тридцать миль, что требует для переправы около одиннадцати часов. Незадолго до семи часов вершины Флореса были едва видны; вскоре они окончательно растаяли во мраке.
Так как на другой день предстояла довольно обширная экскурсия по острову, то палуба в этот вечер опустела с раннего часа. Робер тоже собирался покинуть ее, когда Рожер де Сорг подошел к нему обменяться несколькими словами и дружески пожелать спокойной ночи.
– Кстати, – сказал он в момент расставания, – будет ли нескромностью спросить вас, любезный соотечественник: в каком французском лицее состоите вы профессором?
Робер, нисколько не смутившись, рассмеялся.
– В воображении господина Томпсона, – весело ответил он. – Исключительно ему я обязан этим назначением, хотя, поверьте мне, и не хлопотал о нем.
Оставшись один, Рожер посмотрел ему вслед и подумал:
«Не профессор, – в этом он сам признался. Случайный переводчик – ясно. Интригует меня этот господин».
Временно отложив занимавший его вопрос беспечным жестом, Рожер спустился в каюту последний. Загадка эта, однако, продолжала его интриговать и, растянувшись на койке, он бормотал:
– Из головы у меня не выходит, что я где-то видел это лицо. Но где, тысяча карабинов, где?
Глава шестая
Медовый месяц
Когда на другой день около семи часов утра Робер поднялся на палубу, пароход неподвижно стоял на якоре в порту Орты, главного города острова Файаль. Со всех сторон земля граничила с горизонтом.
На западе, имея по бокам два форта, город шел амфитеатром, громоздя колокольни своих церквей одну на другую, увенчанный вверху обширной постройкой, некогда иезуитским монастырем.