Ключ
— У него мог внезапно помрачиться рассудок, — заметил Гарт. — Такое случается.
— «Самоубийство в психически неуравновешенном состоянии»! — с иронией процитировал сэр Джордж. — Та кой вердикт наверняка вынесут на дознании. — Внезапно он стукнул кулаком по столу. — Опровергнуть его невозможно, но это неправда! Харша убили. Я хочу найти того, кто это сделал, и позаботиться, чтобы он не вышел сухим из воды. И это не просто естественная реакция на убийство. Все куда глубже. Если Харш был убит, значит, кому-то понадобилось убрать его с дороги именно сейчас. Не полгода назад, когда харшит еще пребывал в нестабильном состоянии, не месяц назад, когда Харш надеялся, что преодолел нестабильность и сможет это доказать, А через несколько часов после того, как он получил это доказательство и собирался продемонстрировать его мне. Разве это подходящий момент для самоубийства? Нет! Кто-то очень стремился помешать транспортировке харшита.
— Не знаю, сэр, — с сомнением произнес майор Олбени. — Харш долгое время работал над своим веществом и был постоянно занят. А закончив работу, он мог почувствовать, что ему больше незачем жить. К тому же убийство ведь не помешает вам получить формулу?
Сэр Джордж снова взялся за карандаш.
— В том-то и дело, мой дорогой Гарт, что помешает. Потому что три года назад Михаэль Харш составил завещание, назначив Мадока своим единственным душеприказчиком и наследником. Ему нечего было оставить, кроме своих записей и результатов открытий и изобретений.
— Но Мадок, разумеется…
Сэр Джордж невесело засмеялся.
— Вы не знаете Мадока. Это псих, готовый идти на костер за свои убеждения. Если никто не отправит его туда, он сам соберет хворост и зажжет огонь в лучших традициях мученичества. Мадок — один из самых воинствующих пацифистов в Англии, если не во всем мире. Естественно, он не желает иметь ничего общего с военными действиями и занимается пищевыми концентратами только потому, что считает своим долгом подготовиться к послевоенному голоду на континенте. По-вашему, он согласиться передать формулу харшита?
— А по-вашему, нет?
— По-моему, он скорее увидит всех нас в аду.