Электроники, Сыроежкины и другие

— Бей! — не своим голосом закричала Эля.
Майка очнулась первой и едва заметным движением кисти отправила мяч через сетку.
Трибуны взорвались.
Даже Ростик не выдержал, громогласно, на весь стадион объявил:
— Поистине феноменальная игра! — И, очнувшись, обругав себя за поспешность, выключил мегафон.
Мальчишки очень хотели выиграть и направляли все удары в сторону Нины. Бедная Нина! За три минуты она пропустила четыре мяча; у нее даже слезы навернулись на глаза. Только ободряющий голос Светы не позволил ей совсем пасть духом!
Тогда Элечка и ее команда избрали новую тактику: все мощные подачи и удары они направляли на самого сильного соперника — на Электроника. Они понимали, что капитана мальчишек не утомишь, не собьешь с толку, но, не давая играть его товарищам, они словно испытывали Элека и его команду: а ну, покажи, электронное чудо, на что ты способен?!
К чести Элека, он был способен на все. Одинаково хорош в защите и нападении, ловле «трудных» мячей, в бомбовом ударе и разного рода трюках. Постепенно он набирал очки для своей команды, несмотря на дружное сопротивление «Элечек». И хотя Электроник был в полном смысле слова великолепен, симпатии зрителей все-таки перешли к девочкам. Не потому, что девочки проигрывали, а потому, что держались до последнего всей командой. Только опытные болельщики, Ростик да, пожалуй, Рэсси заметили, что Электроник больше не бил в сторону Нины. Нина поняла это гораздо позже и робко улыбнулась капитану противников. Как много она узнала во время этой игры!
Свисток судьи возвестил, что победила команда «Электроник». С преимуществом в два очка.
Команды устало выстроились у черты, нестройно попрощались.
Рэсси мягко прыгнул с судейской вышки и увидел своих знакомых. Стая дворняг из Васильков сидела на лужайке с высунутыми языками.
«Прогуляемся?» — прорычал Сторожевой.
«С удовольствием», — ответил Рэсси и, выронив свисток, помчался с приятелем к лесу.
— Эй, а протокол! — крикнул Ростик, забыв, с кем имеет дело. И осекся.
Он поздравил с интересной игрой обе команды и отправился писать отчет. Пожалуй, стоило подумать о методе тренировок Электроника и Электронички. Еще бы чуть-чуть настойчивости девчонкам, и они бы выиграли. Завтра, он уверен, у тех и других появятся подражатели… Ростик и не думал о том, что очень скоро новый метод подвергнется серьезным испытаниям.
Команда Элечки отдыхала на скамье, переживала поражение.
— Это я во всем виновата, — говорила Света. — В другой раз мы обязательно выиграем.
— Нет, это я виновата! — сказала, вставая, Нина. — Зря ты, Света, на меня понадеялась. Я тебя подвела.
— Нет, Нина, не зря…
К Нине подошла Элечка, обняла за плечи.
— Пойми, Нина, главное в игре не скорость, не сила, не удача и даже не выигрыш. Главное — почувствовать себя человеком, быть до конца с друзьями. Так всегда говорит профессор Громов.
— Я чувствую, — тихо призналась Нина.
И тут Света ахнула:
— Девчонки, а как же наша клятва? Кто теперь в нас влюбится?
Девчонки не успели ответить. За их спиной раздался смех. Сыроежкин, тихо подкравшись, подслушал разговор.
— Ха-ха, тоже мне нашлись «человеки»! Хотят выиграть у нас, у «Электроников»! Хотят, чтобы в них влюбились! Верно, Элек? Вот оно — авторитетное мнение самого Громова!
Подошел Электроник, торжественным тоном прочитал шутливую телеграмму:
— "Поздравляю всех проигравших и победивших. Ваш эголог Громов".
Электроничка взяла из его рук бланк, сказала:
— Здесь опечатка. Не эголог, а эрголог. То есть роботопсихолог. Наш учитель — знаменитый эрголог, а не эголог.
— Нет, не опечатка, — неожиданно возразил Элек. — Именно эголог, от слова «эго», то есть "я". Эту игру выиграл я! Профессор Громов в данном случае не ошибся: он не роботопсихолог, а мой болельщик.
— Громов — твой болельщик? — с изумлением спросила Элечка. — Как это понять? Разве ты один выиграл игру?
— Я. Мы. «Электроники», — уточнил Эл. — Короли воздуха. В конце концов я был сконструирован первым, а не ты?
И короли с громким смехом удалились.
— Что с тобой? — прошептала Элечка вслед товарищу и растерянно оглянулась на подруг.
Впервые она ощущала непонятное, незнакомое ей чувство — тревогу.