Победитель невозможного
В кастрюле лежала корова величиной с кошку. Настоящая маленькая корова с рогами и хвостом.
— Я не знал, что ты увлекаешься игрушками, — сказал учитель.
— Какая там игрушка! — обиделся Смирнов, даже надулся. — Это настоящая корова. То есть, конечно, искусственная.
Корова повернула голову и посмотрела на ребят.
— Ой, — испуганно сказала Таня Сорокина, — она жует!
Корова едва заметно двигала челюстями. Она лениво что-то жевала, как жуют все в мире коровы.
— Руками ее не трогайте, — предупредил изобретатель. — Опыт не окончен.
Посыпались вопросы:
— Сколько ей месяцев?
— Сколько она весит?
— Почему такая маленькая?
— Что ест?
— Откуда она взялась?
Смирнов выслушал вопросы.
— В общем, так. Отвечаю сразу всем, — сказал он. — Разрешите, Семен Николаевич?.. Вы видите искусственное животное. Модель типа коровы. Выведена мной в этой самой кастрюле. Как выведена — вопрос особый… Возраст больше трех недель. Питается исключительно кукурузными хлопьями… Вот, пожалуй, все. Это и есть мое домашнее задание, Семен Николаевич.
Таратар растерянно смотрел на кастрюлю.
— Смирнов, я не давал задания выводить животных… Я не биолог.
— Ну конечно, Семен Николаевич, — успокоил Виктор. — Корову я вывел просто так, для себя. А вам принес математический дневник.
Он достал из-под ремня смятую тетрадь, протянул классному руководителю.
— Гений номер три, — деловито отметил Гусев.
— Что ты всех нумеруешь? — поморщился Сыроежкин. — Сам-то ты какой?
— Сам я такое изобретение задумал, что вы все ахнете, — пообещал Макар.
Смирнов закрыл кастрюлю крышкой, деловито взялся за ручки.
— Отнесу домой. Пока мать не вернулась. В целях конспирации, — пояснил он, — опыт проводится под кроватью.
— Да, да, — кивнул Таратар. — Ребята, помогите, пожалуйста.
Восьмиклассники окружили кастрюлю, увели изобретателя.
Учитель складывал тетради в шкаф, перечитывая названия: «О стереометрии бочек», «О движении материков», «Теорема Ферма». Он был в прекрасном расположении духа, очень доволен результатами. Сколько работы задал ему любимый класс! Придется потратить все свободные часы на проверку тетрадей восьмиклассников… Как они себя называют? «Обыкновенные гении»…
Смелость и даже некоторая дерзость в творчестве приемлемы, а вот скромности этим гениям явно не хватает…
На столе, вопреки, кажется, всем законам науки, горела лампочка.
Таратар сделал несколько витков вокруг стола.
В чем тут дело?
Что за двигатель придумал Сыроежкин? Обращаться к другим учителям Таратару не хотелось.
И так в школе ходят легенды о его классе, об Электронике, Рэсси. Не хватает еще истории о вечном двигателе.
И все же консультация была необходима.
Таратар уложил двигатель в коробку, спрятал в портфель.
— Обыкновенные гении, — бормотал он, — вздумали подшутить над обыкновенным математиком. Но есть высшая инстанция — эксперимент. Так говорил мой учитель, а он, как я давно уже убедился, был мудрец.