Ноль часов
Смотрели телевизор — чего еще пока делать.
И немедленно же, в репортаже с утреннего заседания Госдумы, обнаружилось, что реакция есть. Включили не с начала, и зачин напористых фраз Жириновского, к сожалению, пропал.
— …и правильно, что открыли огонь по этому осиному гнезду! — кричал любимый актер электората своим шершавым баритоном, агрессивным, как гвоздодер. — Давно пора было! Раньше надо было «Аврору» вызвать, чтоб навести наконец в Москве порядок!
Торчащие из своих деревянных озвученных гнезд в амфитеатре депутаты издавали неразличимый ропот в тональности бунта. Бревноподобные складки на затылке лысого бровастого коммуниста наливались кумачом знамени.
Спикер безуспешно пытался придать своему голосу стук молотка:
— Владимир Вольфович! Я требую вашего воздержания от подобных заявлений!
— Воздержания вы требуйте от своей жены, когда летаете полгода по всему миру за казенный счет! Да, я говорю: правильно! разнести этот город в хлам! Чего здесь хорошего? Дети погибнут? — нация оздоровится! Дебилы нам не нужны! А столицу перенести в Петербург!
— Отключите микрофон! Вы слышите? — отключите микрофон!
— Всей команде — Героев России! И собирайте чемоданы — когда здесь начнут рваться снаряды — ваше воровство кончится!
— Я объявляю перерыв заседания! Уберите журналистов из зала! Я сказал — уберите телевидение!
После чего на экране возникла дикторша и с явным сожалением сообщила:
— На этом репортаж был прерван. Продолжение этих событий вы увидите в нашем следующем выпуске.
Кают-компания загалдела, засмеялась облегченно, зааплодировала. Сладко потягивались: процесс пошел.
Через полчаса врубились новости НТВ:
— Находящийся на плановом профилактическом обследовании в центральной клинической больнице президент Борис Ельцин подписал сегодня утром новый указ.
Возник очередной пресс-секретарь президента, состоящий из лысины, щетины и ушей. Он принадлежал к числу тех людей, которые производят впечатление абсолютной лживости еще до того, как откроют рот.
— Борис Николаевич Ельцин два часа назад подписал указ, в котором говорится, что распространяющиеся в последнее время слухи о политическом кризисе в стране есть злонамеренная клевета. Здоровье президента позволяет ему полностью выполнять все его функции. Основное содержание указа касается перемещения в Москву из Санкт-Петербурга, как в столицу, крейсера «Аврора». Этот шаг имеет чисто политическое значение, как дальнейший этап в развитии преемственности лучших традиций российской истории и — и яркая демонстрация крепнущего единства возрождающейся армии, флота и всего российского народа. Этим указом вносится полная ясность в вопрос, что все происшедшее выполнено в полном и четком соответствии с волей и решением президента Российской Федерации.
На канале РТР сам президент, в пуловере и рубашке с мягким воротом, громоздко поместился в узком ампирном креслице между мозаичным столиком и карликовым японским лимонным деревцем; менее всего этот интерьер вязался с представлением о больнице и, если говорить о лечении, напоминал суперэлитный дом хроников.
— Сограждане! — произносил президент. — Вчера я подписал указ. Он касается перемещения в Москву — как в столицу России — из Санкт-Петербурга крейсера «Аврора». — Президент говорил по обыкновению с затяжными паузами между отдельными словами — как если бы он из плывущих на аэропортовском конвейере чемоданов вытаскивал по мере приближения отдельные свои, увиденные среди длинного ряда незнакомых и ненужных. — Этот шаг. Имеет. Чисто политическое, — он поднял палец, — значение. Как дальнейший, — сощурился, — Шаг. В развитии. Преемственности. Лу-учших традиций! Нашего прошлого. И дальнейшая… демонстрация! крепнущего единства! Армии и. Флота. С наро-одом! Так что все сделано… в по-олном согласии! С волей президента. Президе-ент — контроли-ирует — ситуа-ацию. — Он снова поднял палец и подержал его так с видом ребе, истолковавшего бедняку мудрость Господней программы относительно его горестных дел.
Озвучив таким образом текст своего пресс-секретаря с соседнего канала, он исчез.
— Так, — сказал Мознаим. — То, что мы здесь стоим в соответствии с волей президента — это хорошо. Но… как будет с жильем?
«Хорошо» означало, что у него оставалось еще пятнадцать тонн топливного мазута, который по случаю новой вечной стоянки можно благополучно загнать. «С жильем?» следовало понимать так, что борьба за квадратные метры вступила в новую фазу: хороший московский метр равняется небольшой петербургской комнате. Каковой комнаты ему как раз хватало для перманентной личной катастрофы.
12
Преимущества выпивки с утра давно исследованы. Утро и так вечера мудреней, а расширяющий сосуды и взбадривающий нервы алкоголь накладывает на перспективу еще цельного дня оптимизм приятных возможностей. Все только на работу, а нам уже хорошо.
Утренняя Тверская уже шумела вовсю, когда моряки вышли из бара в расположении духа, близком к геройскому. У края тротуара Шурка поднял руку. Первая машина проехала мимо, вторая вильнула и обдала грязным веером из-под колеса, а номером третьим цокала подковами по мостовой лошадь, впряженная в прогулочно-экскурсионную пролетку. Бородатый кучер в декоративном синем армяке натянул вожжи.
— Тпру-у, — сказал он. — Вам куда?
— Да нам машину, — с сомнением сказал Шурка.
— А какая разница? Сейчас везде пробки, машина быстрее не будет. А здесь город посмотрите, воздухом подышете, покурите спокойно. Закапает — фартук поднимем. Возьму как все.
Воздух состоял в основном из двуокисей углерода и серы и недогоревшего от плохой регулировки низкосортного бензина. Дышать им хотелось лишь в меру необходимости.
Но никто из троих никогда не ездил в конном экипаже — лишь иногда наблюдая эти музейные извозчичьи пролетки на улицах: в них было что-то от детского праздника и одновременно от шика небедных гуляк.
— Вообще-то нам на Пречистенскую набережную. Ближе к Храму, — колеблясь, сказал Ольховский.
— Сорок рублей устроит? Садитесь.