Это сон

Песня эта… Ни слова, конечно, Лерка не понял. Но прямо-таки увидел как идет битва, и обе стороны полны решимости, и неважно, кто прав, раз мечи уже покинули ножны… Жуткая песня. Второй раз он встречался с искусством гобблинов, и второй раз не знал, что думать. Эта песня была странным и страшным сочетанием музыки и магии, сочетанием, созданным настоящим мастером. Мы в меньшинстве, говорила песня, ну и пускай. Мы погибнем — тоже все равно. Но мы дрались и враги нас запомнят как героев…
Песня еще звучала, когда Лерку толкнули в бок. Тихонько так толкнули. Он перекатился на спину, и увидел своего старого знакомого мальчишку-гобблина. Тот не говоря ни слова принялся резать веревки на руках у пленника. Надо же — не забыл.
— Сод, — сказал Лерка. Гобблин кивнул, и выволок из-за спины леркины ножны. Затем оскалился, и также, как когда-то сам Лерка, помахал ручкой, «пока». Глаза у него светились в темноте зеленым. Лерка молча поклонился, и пополз прочь.
Будь в лагере только люди, выбраться из него ночью ничего бы не стоило. Но с гобблинами этот номер не проходил — они видели в темноте. Так что простой, в общем-то, побег, превратился в двухчасовое мучение, ползание под кустами, и шараханье от каждого шороха.
Выбрался он на рассвете, и что главное — выше по течению Иртики, так, куда шел с самого начала. Шишка на голове, там, где его приложили, когда брали, болела, в глазах тоже иногда становилось темно. Лерка забрался на дерево, повыше, чтобы не заметно было с земли, и заснул.