Это сон

Его опять не понимали. Тогда Лерка пальцем указал девушке на другой конец костра. Сядь, мол. Села, дрожит.
— Теперь смотри, — сказал Лерка, — берем меч, берем рыбу…
Он едва успел — на этот раз она падала в обморок прямо в костер. Выпотрошив рыбу, Лерка промыл меч в ручье, вытер сухой травой и спрятал в ножны. Каким-то образом он знал, что это оружие не нуждается в другом уходе — ни в заточке, ни в смазке… Знал — и все.
Когда Яла очнулась, он уже жарил первую партию на костре — три прутика с грибами и три с рыбой. Словно не веря своим глазам, она потрогала разрез на брюхе у рыбы, затем посмотрела на меч, на Лерку… Глаза у нее и так были круглые, а теперь и вовсе…
— На, — усмехнулся Лерка, протягивая ей шампур с нанизанной на него рыбкой.
— Расслабься.
И тут девушка захохотала. Случилось это совершенно неожиданно, и смех у нее был очень заразительный. Зубы, кстати, острые, как иглы. Лерка тоже посмеялся, за компанию.
Правда, тут же выяснилось, что смеялись они над разными вещами — он над ее страхом перед мечом, она же — над его предложением. Оказалось — а откуда бы ему знать? — что леры едят рыбу сырой. Смотрелось это вовсе не противно, ела она аккуратно и ловко — хрусть, и готово. А от грибов отказалась. Затем встала, поклонилась еще раз, бросила украдкой взгляд на меч — и была такова.
— Ладно, допустим — леры меня боятся. То есть, не меня, а меча. — Лерка шел по лесу, разговаривая с самим собой. — Что сделают люди, увидев эту штуку у меня на поясе? Андрей прав — разорвут на кусочки. Но зарывать в землю я его тоже не буду. А вот замаскировать…
Идея была проста — сплести из плюща и ивовых веток что-то вроде футляра для чертежей, и повесить его за спину. Маскировка. Плести футляр на ходу Лерка не мог, пришлось остановиться. Два часа. Два часа, из-за чьих-то дурацких предрассудков. Да и то, что у Лерки получилось — скажем честно, это был позор. Но меч там помещался.