Фея

Участок Офиона, который теперь одолевали путники, сильно отличался от того отрезка, по которому они проплыли в Гиперионе. Это требовало некоторых перемен. Для самых опасных стремнин Габи настояла на двух опытных каноистах — одном сзади и одном спереди. Все четверо титанид были вполне квалифицированны — равно как и Габи с Сирокко. Крис еще не совсем пообтесался, но в общем подходил. Робин же оставалась полным новичком, да еще и не умела плавать. Поэтому Габи посадила ее меж двух титанид. Еще две правили второй лодкой. В третьей расположились она сама, Крис и Сирокко, а четвертую везли на буксире. На спокойных участках Габи позволяла Робин вести флотилию, присоединяясь к ней и показывая, как управлять каноэ. Робин упорно стремилась к цели и очень скоро уже кое-чего добилась.
Такое плавание бодрило. Когда череда стремнин закончилась, Крис был полон энтузиазма, а Робин сильно возбуждена. Как-то раз она даже предложила вернуться назад и проделать все снова — и выглядела при этом трехлетней девчонкой. Робин очень хотелось править впереди одной. Габи прекрасно ее понимала; ей и самой мало что нравилось больше, чем стремительные скачки по белым быстринам. Частенько, путешествуя вместе с Псалтерионом, она с риском для жизни бросала вызов реке. Но теперь, даже наслаждаясь плаванием, Габи уяснила для себя то, что давным-давно поняла Сирокко. Все становится другим, когда ты возлагаешь на себя бремя лидерства. Ответственность за других заставляет тебя перестраховываться, а порой и по-старчески брюзжать. В частности, Габи пришлось проявить предельную жесткость в разговоре с Робин насчет ношения спасательного жилета.
Не отдыхая, отряд добрался до сумеречной зоны к западу от Крия. Все испытывали приятную усталость. Плотный завтрак, легкий обед — и путники вновь пустились в плавание средь постепенно светлеющих земель. Если что-то и могло еще усилить наслаждение от путешествия по реке, так это переход из-под дождя Реи под солнечный свет Крия. Титаниды завели свое пение, которое, как всегда, начиналось с гейской народной походной песни: «Удивительный волшебник страны Оз». Габи не удивилась и не смутилась, ощутив слезы у себя на щеках, когда песня закончилась.
Наконец Офион вырвался под настоящий дневной свет — чуть к северу от западного наклонного троса, двойника Лестницы Сирокко, но с наклоном в противоположную сторону. Затем река повернула к югу и текла в этом направлении более сотни километров. Стремнины попадались все реже, хотя течение по-прежнему оставалось оживленным. Путники отдыхали, едва погружая весла в спокойные воды и позволяя речному потоку себя нести.
Габи предложила сделать остановку. Лучшей стоянки на Немезидином Гребне она не знала — и решила, что они останутся здесь на восемь оборотов, поспят, а затем отправятся дальше. Все остались довольны, особенно титаниды, которые наконец задумали приличную трапезу — в первый раз за несколько дней.
Когда Крис предложил выудить из реки что-нибудь съедобное, Габи показала ему, какой тростник лучше срезать для удилища. Робин тоже проявила интерес, и Габи продемонстрировала ей, как сажать наживку на крючок, как забрасывать леску и как обращаться с простейшими деревянными катушками, которые захватили с собой титаниды. Втроем они зашли на мелководье, где под ногами у них оказались гладкие камни, и принялись забрасывать удочки.
— А что здесь ловится? — поинтересовался Крис.
— А что бы ты выудил примерно из такой же речки на Земле?
— Ну форель, наверное.
— Значит, здесь тоже форель. Полагаю, дюжины нам хватит.
— Ты что, серьезно? Здесь правда форель?
— Да, и причем не какая-нибудь гейская имитация. Когда-то давным-давно Гея решила, что надо как-то привлекать туристов. Это теперь они ей совсем безразличны. Но тогда многие речки были заселены, а рыба прекрасно плодится. Здоровенные дуры вырастают. Вот, к примеру, как эта. — Ее удилище согнулось в дугу. А несколько мгновений спустя Габи уже подбирала сачком рыбину, крупнее которой Крис никогда в жизни на удочку не ловил.
Робин порвала леску после первой же поклевки, а потом вытащила примерно такую же форелину, что и Габи. За каких-то полчаса они уже исчерпали установленную квоту, но Крис бился с чем-то, что скорее казалось китом, чем форелью. И все же, когда рыбина сверкнула в воздухе, у нее оказалась знакомая форма и раскраска, знакомый боевой дух. Крис играл с ней минут двадцать, а когда наконец вытащил, то оказалось, что крупнее этой форелины не видела даже Габи. Он с нескрываемым восторгом ее разглядывал — а потом поднял к небу и радостно выкрикнул:
— Ну, как тебе, Гея? Годится?