Воспоминание о спорте

В июле 1957 года Юрий Степанов установил новый мировой рекорд в прыжках в высоту – 2 метра 16 сантиметров. За двадцать прошедших с той поры лет планка поднялась на 17 сантиметров. Много это или мало? Чувствуется, однако, что очередная мертвая точка еще не наступила и рекорд мира будет в ближайшее время перекрыт.
А коньки, а лыжи! Как прекрасно смотрятся лыжные соревнования теперь и по телевидению, когда камеры установлены на разных отрезках, и мы можем следить за ходом гонки и видеть одновременно заснеженный лес, лиловые лыжни, яркие костюмы зрителей.
Я чувствую, что мой перечень превращается в список для игры в «Спортлото», и останавливаю себя.
В Союзе писателей одно время работала так называемая Комиссия по спортивной литературе. Возглавлял ее Лев Кассиль, а входили писатели, любящие спорт и хотя бы изредка о нем пищущие. Обсуждали книги о спорте, встречались с чемпионами, журналистами. Как-то возникла идея составить антологию стихов о спорте. Я даже взялся быть ее редактором, а помогать мне обещали М. Луконин, С. Куняев, О. Дмитриев. Но не выгорело дело: не нашлось издателя. А поразительно яркая возникала панорама: спорт, его дух и облик в отечественной поэзии.
Любопытно: у русских поэтов XIX века почти нет стихов о спорте. Пушкин и здесь новатор – с него и следовало бы начать.
На статую играющего в свайку
Юноша, полный красы, напряженья, усилия чуждый,
Строен, легок и могуч, – тешится быстрой игрой!
Вот и товарищ тебе, дискобол! Он достоин, клянуся,
Дружно обнявшись с тобой, после игры отдыхать.
Да, действительно, товарищ дискобола. Ведь играющий в свайку, по сути дела, копьеметатель.
И еще одно, тоже выполненное гекзаметром, пушкинское четверостишие:
На статую играющего в бабки
Юноша трижды шагнул, наклонился, рукой о колено
Бодро оперся, другой поднял меткую кость.
Вот уж прицелился… прочь! раздайся, народ любопытный,
Врозь расступись; не мешай русской удалой игре.
Зато в поэзии XX века выбор большой. Спорт входит в жизнь все заметнее.
В начале предлагаемых заметок я упоминал об употребляющихся на некоторых состязаниях счетчиках времени, грозно показывающих не сколько прошло, а сколько осталось до конца. Глянул – и все ясно. А если бы так в жизни?
Но есть еще другое понятие в спорте – чистое время. Неигровое не считается: как только игра остановлена – а останавливают часто, – выключают и секундомеры. Таким образом, продолжительность хоккейного матча бывает вдвое больше продолжительности самой игры. И всякий раз я воспринимаю это как деликатное напоминание о бесцельно потраченном времени в своей жизни, где, увы, остановок нет – все идет в счет.
Вот и пора ставить точку. Но что это – записки, дневник? Желание объясниться с носителями одних только интеллектуальных интересов? Отдаленный, но вполне реальный гул московской Олимпиады, вызывающий встречное чувство? Или это – воспоминание о моей молодости, часть моей жизни, о чем я не могу не сказать? Потому что спорт – не массовый психоз, не средство отвлечься от более важного и насущного, а одно из прекрасных проявлений человеческого духа.
1977