Война на краю времени

Марин заколебался. Он интуитивно чувствовал, что Траск прав.
Но также он не забыл и о звонке предыдущим утром. Он спросил;
— Что тебя связывает с Ральфом Скаддером?
На лице Траска проскользнуло испуганное выражение. Он с трудом глотнул, затем неловко поинтересовался:
— Скаддер.., ты имеешь в виду приппа?
— Глядя на встревоженного ученого сверху вниз, Марин покачал головой.
— Прямо сейчас у меня нет времени, чтобы расспрашивать тебя о Скаддере…
Траск пришел в себя.
— Бога ради, Дэвид! Скаддер просто обеспечивал меня год назад испытуемыми для экспериментов. Я надеялся, что смогу как-то использовать его организацию. Но пока ничего не удалось утрясти. Я собирался встретиться с ним снова. Он подозрителен, но жаден. Я поразился, узнав, что тебе об этом известно, только и всего. Мне показалось, что моя жизнь подверглась угрозе.
— Понимаю, — Марин поверил этому рассказу. Но все же…
— Здесь слишком много неподконтрольных факторов, — сказал он решительно и покачал головой. — Например, это собрание твоей группы сегодня вечером. Я очень не хочу тратить на это время, но не могу избавиться от ощущения, что для нас обоих это будет безопаснее, если я схожу вместо тебя. По крайней мере, тогда я буду знать, какие проблемы завязаны на этой территории, — он решительно прервал себя. — После этого я приду и уже решу, действовать ли мне тем или иным образом. Обещаю.
Он взглянул на часы.
— У меня остается время поесть, протащить сюда еду для тебя, погрузить изобретение обратно на прыголет и отправляться в путь.
Он вышел, чувствуя большое облегчение. Он все еще не мог вполне представить себе Траска свободным. Ученый настолько глубоко погряз в предательстве, что — как казалось Марину — любые взаимоотношения с ним, кроме взаимоотношений тюремщика и пленника, были крайне компрометирующими.
Но вместе с этим убеждением в нем росло еще одно ощущение. Это ощущение заключалось в том, что грядут великие события, и еще до наступления утра ему придется действовать решительно.