Убийство по-китайски: Лабиринт

— Отличная мысль! — воскликнул судья. — Седлай коня и скачи к ним. Выбери из них тех, кого сочтешь достойным, и возвращайся в город под покровом тьмы, разбив всех на группы по два-три человека. И пусть идут разными путями, чтобы не привлечь ничьего внимания.
Староста Фан помчался исполнять повеление.
К вечеру двор уже напоминал военный лагерь.
Десять человек в черных лакированных шлемах и кожаных доспехах с красными кушаками, как и положено судебным приставам, осваивали военные приемы под руководством старосты Фана. Еще десять в легких кольчугах и блестящих медных шлемах обучались у Ма Жуна искусству фехтования на пиках. Цзяо Дай, в свою очередь, посвящал десять других воинов в тайны мечевой сечи.
Врата управы были заперты, возле них на страже стояли десятник Хун и Дао Гань.
Ближе к ночи судья Ди приказал всем собраться в зале заседаний.
При свете одинокой свечи он дал поручение каждому, и, закончив, он попросил соблюдать полное молчание и задул свечу.
Дао Гань покинул зал; он осторожно затворил дверь за собой и прошел по темному коридору, освещая путь маленьким бумажным фонариком.
Добравшись до тюрьмы, он открыл дверь камеры смотрителя, отвязал цепь, которой тот был прикован к стене, и сказал строгим голосом:
— За небрежение обязанностями судья решил уволить тебя со службы. Ты не заботился должным образом о доверенных тебе печатях управы. В ближайшие дни судья наберет в управу новых служителей, и первым преступником, который предстанет закованным в цепи перед его помостом, окажется самоуверенный тиран Цзянь Моу!
Смотритель злобно посмотрел на Дао Ганя.
Не говоря ни слова, Дао Гань провел его по коридору и через пустынный двор. Они миновали безлюдную казарму; везде царили мрак и безмолвие.
Дао Гань отпер ворота и выпихнул смотрителя на улицу.
— Убирайся, — прорычал он. — И чтобы твоей хари я здесь больше не видел!
Смотритель недоверчиво посмотрел на Дао Ганя. С ухмылкой он изрек:
— Я вернусь быстрее, чем ты ждешь, болван!
И, сказав это, растворился во тьме.