Смерть под колоколом
— В честной схватке я никого не боюсь в этом мире, благородный судья. Но когда речь идет об общении с существами иного мира...
— Я не неверующий, — остановил его судья, — и был бы последним, кто утверждает, что при определенных обстоятельствах обитатели Адских областей не имеют возможности вмешиваться в нашу жизнь. Но, с другой стороны, я глубоко убежден, что человеку с чистой совестью не приходиться опасаться призраков или духов. Справедливость оставляет за собой последнее слово как в невидимом, так и в видимом мире. К тому же, мои верные друзья, не скрою от вас, что сегодняшние события и время ожидания, которое им предшествовало, вывели меня из равновесна. Думаю, небольшое расследование в районе даосского святилища принесет мне пользу.
Секретарь Хун задумчиво подергивал свою бородку.
— Если мы туда отправимся, что подумают Чэн Па и его шайка? Особенно, если наше посещение должно оставаться тайным.
— Я подумал об этом. Тао Ган, сейчас же иди к главному смотрителю квартала. Вели ему пойти к храму Совершенной Мудрости и приказать Чэн Па немедленно убираться. Эти люди отнюдь не стремятся к конфликту с властями, и вся шайка исчезнет прежде, чем старший смотритель закончит говорить! Но из предосторожности передай начальнику стражи, чтобы шел туда с десятью своими людьми на случай, если понадобится применить силу. Тем временем мы переоденемся в одежду, которая не будет привлекать внимания, а когда вернется Тао Ган, сядем в обычные паланкины. Я беру с собой только вас четверых и никого больше, но не забудьте взять с собой бумажные фонари и побольше свечей!
В помещении охраны Тао Ган приказал начальнику стражи собрать десятерых своих людей.
Застегивая пояс, тот, удовлетворенно улыбаясь, заметил своим подчиненным:
— Любопытно, как общение человека моего опыта может благоприятно влиять на начальника уезда! По приезде его превосходительство желал изо всех сил заняться пошлым убийством на улице Полумесяца, где нельзя было бы подобрать и одной монеты. Но заметьте, сразу же затем его превосходительство интересуется буддийским храмом, который можно сравнить с дворцом самого Бога богатства! Между нами говоря, я не был бы огорчен, если бы смог вернуться туда поработать, когда высокие инстанции примут свое решение.
— Думаю, что ваш обход сегодня вечером у усадьбы Линь Фана также не был для вас бесполезен, — лукаво заметил один из его людей.
— Речь шла о простом обмене любезностями, — возразил начальник стражи. — Управляющий господина Линь Фана захотел доказать мне, что умеет оценить вежливость моего отношения.
— Звук голоса этого управляющего был поразительно серебрист, — напомнил товарищ первого стражника.
Со вздохом извлек начальник стражи из своего пояса серебряную монету и бросил. Она была ловко подхвачена на лету.
— Можете ее поделить между собой, я не жадюга, — продолжил он. — Но раз уж ничего не ускользает от вашего внимания, расскажу вам все до конца. Этот управляющий вложил мне в руку несколько серебряных монет, спрашивая, не соглашусь ли я завтра взять у него письмо для одного из друзей. Я ответил: «Конечно, если завтра буду на месте». Но завтра меня здесь не будет, и я не смогу забрать письмо. Таким образом, я не нарушу приказов его превосходительства и не обижу этого столь любезного управляющего, отказавшись от вежливо предложенного подарка. Одним словом, я остаюсь верен правилу строгой честности, которое я раз и навсегда сделал своим.
Его люди единодушно сочли подобный подход чрезвычайно разумным, и сообща пошли догонять Тао Гана.