Смерть под колоколом
6. СТАРАЯ ЖЕНЩИНА РАССКАЗЫВАЕТ О СВОИХ БЕДАХ. СУДЬЯ ДИ СООБЩАЕТ СЕКРЕТАРЮ НЕПРИЯТНУЮ НОВОСТЬ
Тао Ган застал судью Ди в кабинете, где тот совещался с первым писцом и главным архивариусом относительно спорного участка земли.
Сразу же их отослав, судья вызвал секретаря Хуна. Тао Ган со всеми подробностями рассказал о своем посещении храма, опустив лишь упоминание о своих мелких фокусах с медными монетами и поддельным серебряным слитком. Когда он закончил, судья сделал вывод:
— Вот проблема, от которой мы отделались. Раз ты не нашел секретного входа, нам надо верить этим монахам на слово; статуя богини Гуаньинь обладает чудесными свойствами и приносит радость деторождения преданным посетительницам, которые молятся ей с достаточной горячностью.
И секретарь Хун и Тао Ган были ошеломлены словами судьи.
— Но во всем городе только и разговоров, что о скандалах, случившихся в этом храме! — воскликнул Тао Ган. — Умоляю ваше превосходительство дозволить мне вернуться туда, или же пусть будет направлен секретарь Хун для более глубокого расследования.
Судья Ди лишь отрицательно тряхнул головой.
— Богатство и процветание вызывают зависть, — сказал он. — Это происходит, к сожалению, слишком часто. Следствие по делу о храме Бесконечного Милосердия закрыто.
Секретарь Хун хотел было настаивать, но выражение, появившееся на лице господина, остановило его.
— Более того, — продолжал судья, — Ма Чжуну может потребоваться помощь в поисках убийцы с улицы Полумесяца. Тао Гану надо быть готовым оказать ему содействие в случае необходимости.
Расстроенный Тао Ган хотел заговорить, но удар большого гонга ямыня не дал ему этой возможности. Судья встал и надел свой официальный костюм для вечерних заседаний.
Зеваки по-прежнему собрались толпой в большом зале, ибо все надеялись, что судья продолжит дело Вана с того места, на котором остановился несколькими часами раньше.
Сразу же после открытия заседания судья окинул раздраженным взглядом плотную толпу и заявил:
— Раз уж горожане Пуяна столь живо интересуются тем, что здесь происходит, то и я пользуюсь данным случаем для общего предупреждения. Мое внимание было привлечено к факту распространения злобных слухов вокруг храма Бесконечного Милосердия. Как начальник уезда, напоминаю всем, что закон предусматривает суровые наказания разносчикам клеветнических слухов и необоснованных обвинений! Те, кто не уважает закон, будут наказаны в соответствии с законом.
Вслед за тем судья занялся спорным участком, и ему потребовалось время, чтобы вынести свой приговор.
Он не вызвал никого из тех, кто был замешан в деле улицы Полумесяца, и заседание подходило к концу, когда у входа в зал присутствия возникло некоторое движение. Судья оторвал глаза от бумаги, которую изучал, и увидел, что через толпу хочет пробиться старая женщина. Он дал знак начальнику стражи, и тот вместе с парой своих людей подвел вновь прибывшую к подножию возвышения.
Первый писец склонился к судье и шепнул ему на ухо:
— Господин судья, эта безумная старуха многие месяцы надоедала судье Фону рассказом о воображаемых несчастьях. Почтительно советую вашему превосходительству не слушать ее.
Судья Ди ничего не ответил, но пока женщина подходила к возвышению, внимательно рассмотрел ее своим пронзительным взглядом. Она шла с трудом, опираясь на длинную палку, и выглядела так, словно давно миновала середину жизни. Ее одежда была потрепанной, но чистой и тщательно заштопанной. На лице лежал отпечаток незаурядности.
Когда она начала опускаться на колени, судья дал знак страже ее остановить.
— Пожилые люди и калеки могут не преклонять колен перед моим судом. Оставайтесь стоять, сударыня, "и сообщите мне ваше имя и причину вашего прихода.
Отвесив глубокий поклон, старуха заговорила:
— Я, ничтожная, зовусь Лян, урожденная Нгуянь. Я вдова Ляна Ифэна, при жизни негоцианта в Кантоне.
Ее голос и раньше с трудом можно было услышать, но теперь он совершенно замер. По щекам хлынули крупные слезы, и рыдания начали сотрясать хрупкое тело.
Она говорила на кантонском наречии, которое судья понимал не без труда. К тому же она явно была не в состоянии изложить свою жалобу, поэтому судья остановил ее, сказав:
— Сударыня, не хочу удерживать вас стоя столь долгое время. Чуть погодя я вас выслушаю в своем кабинете. Повернувшись к секретарю Хуну, он добавил:
— Проводите госпожу в малый приемный зал и угостите чаем. После ее ухода, судья Ди быстро завершил несколько вполне заурядных дел и закрыл заседание. Секретарь Хун ждал его в кабинете.
— Благородный судья, — сказал он, — эта женщина не вполне в здравом уме. После того, как она выпила чашку чая, ее мысли вроде бы прояснились. Она объяснила мне, что по отношению к ней и ее семье была совершена большая несправедливость, но затем снова зарыдала, и ее речь стала бессвязной. Я взял на себя смелость вызвать служанку из ваших покоев и поручил ей успокоить старую женщину.
— Секретарь, ты поступил мудро. Мы подождем, пока она окончательно придет в себя, и тогда попробуем ее выслушать. В большинстве случаев обиды, на которые жалуются подобные особы, существуют лишь в их воображении. Тем не менее, ни один из тех, кто ищет справедливости перед моим судом, не будет отослан, пока я не выслушаю ясное изложение его дела!
Говоря это, судья поднялся и принялся шагать из конца в конец кабинета, заложив руки за спину. Секретарь Хун уже собирался осведомиться, что его заботит, когда начальник уезда внезапно остановился и сказал:
— Пока мы одни, мой верный друг и советник, хочу поделиться с тобой своими истинными мыслями" о том, что касается храма Бесконечного Милосердия. Приблизься, чтобы никто другой не мог услышать моих слов.
Понизив голос, судья продолжал:
— Ты понимаешь, сейчас было бы бесполезно продолжать следствие. Прежде всего, нам почти невозможно разоблачить этих негодяев. У меня самое большое доверие к ловкости Тао Гана, а он, однако, не сумел обнаружить тайный вход в кельи. Если же монахи неизвестным нам способом проникают к посетительницам и ведут себя с ними чудовищным образом, не следует ждать, что эти несчастные будут против них свидетельствовать. Они будут бояться, что подвергнут осмеянию своих супругов и вызовут сомнение в законности детей. И есть у меня еще одна причина быть крайне осторожным. Тебе я ее доверю, но только тебе и при условии полной секретности.